На огромном, пушистом ковре в окружении множества игрушек сидел Александр. Дети играли рядом, всячески стараясь привлечь внимание отца. Настя протягивала ему деревянный кубик, а Андрей, не желая отставать от бойкой сестры, маленькую деревянную лошадку на колесиках.
Пожилая няня находилась по поблизости, но нынче видя, что хозяин играет с детьми селела в дальней уголок комнаты, не желая мешать.
Таня не смогла не отметить, как муж, не выделяя ни одного из детей, позвал их к себе и усадил на колени.
Настя быстро забыла о игрушке, которую держала в ладошках, и переключила внимание на отца.
Её ручонки стали исследовать его лицо а затем неожиданно потянули за волосы.
Таня, затаив дыхание, наблюдала за тем, как маленькая проказница обняла Александра за шею, и до графини донесся её милый лепет.
— Хочу куклу! — произнесла девочка, подняв на Игнатьева свои огромные голубые глаза.
Будто ниоткуда в руках Александра появилась фарфоровая кукла в красивом розовом платьице, которую он тут же протянул дочери. Глаза малышки распахнулись.
Она взяла в руки подарок, но, неожиданно отложив игрушку в сторону, вновь кинулась на шею к отцу и громко промолвила:
— Спасибо, Papa!
Прижав куклу к груди, девочка закружилась по комнате.
Андрей тоже обнял родителя и лишь затем присоединился к сестре."
"Неожиданно они подняли глаза и, заметив стоявшую неподалёку мать, кинулись к ней.
— Маменька, Маменька! — радостно закричала Настя.
Тата ласково коснулась светлых волос детей, чувствуя, как у горлу подходит ком.
Татьяна и раньше знала, что малыши прекрасно ладят с Александром, но услышав, как Настя называет его «Papa», тут же почувствовала себя мерзкой лгуньей! За два года Тата сумела убедить себя в том, что это дети мужа, но сейчас былые страхи и сомнения вспыхнули вновь.
Захотелось сорваться со своего места и кинуться прочь. Но Настя и Андрей требовали её внимания, и графиня оставила мысли о побеге.
На громкий крик дочери обернулся Александр, заметивший стоящую в дверном проёме жену.
Татьяна была прекрасна, впрочем, как и всегда.
Небесно-голубое платье из переливающегося атласа было ей к лицу. Золотые локоны были заколоты серебряными гребнями, украшенными россыпью сапфиров.
Он будто впервые увидел её и заново влюбился. Ведь все эти два года он выплескивал в свою душу обиду, которая со временем притупила все чувства…
Но ныне граф не мог не отметить, что-то изменилось в ней, и это не могло не радовать!
И Александр более не собирался мучить её и себя.
