— Я попыталась его пристрелить, — сквозь слезы промолвила Тата, уткнувшись лицом в грудь мужа, — я не могла позволить ему…
— Танечка, господи, милая! — шептал Александр, ласково поглаживаю её спину, — тебе столько пришлось пережить одной! Я теперь ни на что не годен… Я…
— Не говори так! — громко воскликнула Татьяна, приложив палец к его губам, — я люблю тебя! Мне всё равно, какой ты, лишь бы быть рядом с тобой! И ещё… Я была всё это время не одна!
— Что… Что ты хочешь этим сказать? — хрипло спросил Игнатьев.
— У нас будет малыш! — радостно шепнула Таня, всё крепче прижимаясь к мужу, а затем выдержав небольшую паузу, сказала:
— Саша, я должна тебе что-то сказать, поэтому я прошу меня не перебивать.
Это очень важно!
— Я слушаю тебя, родная, — произнёс Александр, догадываясь, о чём хочет поведать ему супруга.
— Андрей и Настя… Они дети Езерского, — на одном дыхании промолвила Тата, наблюдая за мужем.
— Я знаю, — спокойно сказал Александр, — я давно знал. Но для меня это не имеет значения. Андрюша и Настя мои дети, и изменить это ничего не сможет.
Таня онемела. Она успела понять, что её супруг необычный человек, но это…
— Ты знал? Но отчего ты молчал… Мой обман тяжело простить, и я…
— Потому что я люблю тебя, — не ища красивых слов, произнёс граф.
— Я тоже люблю тебя, — ласково шепнула Тата, — и я уверена, что всё у нас будет хорошо.
Она взяла руку мужа и положила её на свой плоский живот.
— Я тоже хочу в это верить, Танечка, — отозвался Александр, чувствуя себя невероятно счастливым, — но даже если я никогда не смогу видеть…
— Никогда не говори «никогда», Сашенька, — уверенно произнесла Татьяна, — в Петербурге есть много докторов, которые могут тебе помочь…
Александр не дал ей договорить.
На ощупь найдя её губы, он коснулся поцелуем желанных уст, понимая, что это всё, что нужно ему для счастья.
Эпилог
Владимирская губерния, Покровский уезд, 1850 год.
В поместье Игнатьевых всё стояло вверх дном. Нынче должны были прибыть гости на празднование в честь помолвки Ангелины. Погрузившись в воспоминания, графиня стояла в гостиной, наблюдая за прибывающими гостями.
Татьяне не верилось, что её золовка, наконец, заживет своим домом. Нельзя сказать, что за последние три с половиной года её отношения с бывшей подругой не изменились. Ангелина больше не пыталась её задевать колкими замечаниями, но и попыток к примирению с её стороны не последовало. Таня понимала, что худой мир лучше доброй ссоры, поэтому старалась поддерживать тот самый хрупкий мир.
