Так вот откуда такая приятная перемена случившаяся с его невестой! Вот отчего она всё время чего-то боится!
Но Алексей не привык быть обманутым, одного раза ему с лихвой хватило!
Поэтому, понимая, что нарушает все самые строгие правила высшего света, он направился в будуар своей невесты.
На пороге он наткнулся на горничную Татьяны Марфу. Девка поспешно извинилась, и густо покраснела.
Мельком осмотрев комнату, он заметил, что девушки в ней нет. Изо всех сил стараясь унять колотивший его гнев, Алексей как можно спокойнее спросил:
— Где же барышня, ведь ей кажется, нездоровится?
— Барин, — начала было Марфа, но тот резко прервал её.
— Не трудитесь объяснять, просто скажите, где она?
— Она пошла в храм, — ответила горничная, избегая смотреть ему в глаза.
Ах вот значит как! Татьяну Владимировну замучила совесть! Немудрёно! Так искусно лгать.
Развернувшись, он направился прочь. Решив отправиться в храм, Алексей велел заложить экипаж. Ему захотелось взглянуть в лживые глаза Татьяны и узнать, для чего она затеяла весь этот спектакль.
Глава 9"
"Александр вышел из-за угла, осматриваясь по сторонам. Ветер трепал его тёмные волосы, которые в последнее время стали длиннее, чем того требовали приличия. Он места себе не находил, пытаясь встретиться с Татьяной. Искреннее раскаяние крепко поселилось в душе, а совесть изрядно мучила. Он не винил её, ведь она защищала себя, но чувство вины не давало покоя. Слухи, ходившие по уезду, изрядно подпортили репутацию Татьяны. Он не хотел этого и уже сожалел о своём поступке.
В тот день он изрядно выпил, прежде чем отправиться на свидание с Татьяной, оттого и позволил себе непростительную глупость. Но он любил эту девушку, как бы смешно это ни звучало, любил и хотел, чтобы они были вместе. Езерский обязан это понимать, они должны спокойно поговорить с Татьяной, а Тата в свою очередь, принять решение. Александр был импульсивным, поэтому тогда там, в беседке, он сам не знал, что на него нашло. Горячность, свойственная ему, будоражила кровь, а то, что Татьяна теперь невеста человека, которого он презирает, подлило масла в огонь.
Он уже не в первый раз наблюдал, как Татьяна приходит в храм.
Но он и сам понимал, что Тата вряд ли даже захочет говорить с ним, не то что простить.
Татьяна стояла у входа в храм, будто ожидая кого-то. Граф решил, что теперь самое время подойти: он хорошо знал, что Татьяна не будет устраивать сцен, ведь церковь не место для скандалов.
— Татьяна Владимировна, — окликнул он её.
Таня обернулась.
