Сердце некроманта

Воодушевленная, я ударила снова, и снова, и еще раз, забыв, что надо беречь силы. Пока не обнаружила: больше не могу зачерпнуть ни капли.

Закружилась голова. Рухнул щит, я пошатнулась. Демоны — их осталось полдюжины, но без оружия и магии хватит и этого — ринулись на меня. Я отмахнулась от одного, словно от осы. Завизжала — я словно вляпалась в холодную слизь, и одновременно это прикосновение обожгло, как кислота. Дернулась, потеряла равновесие, но не упала. Прямо передо мной развернулся узенький мостик из деревянных планочек, прицепленных к веревке.

Он качнулся под моей ногой, но испугаться по-настоящему я не успела. Потому что с другой стороны по этому узенькому мосточку ко мне шагал Дитрих.

Не понимаю, как я узнала его — на таком расстоянии не разглядеть лица, — но я была уверена, что это был он. Всей душой, всем сердцем устремилась к нему, забыв о шаткой опоре, понеслась не чуя ног. Он сжал меня в объятьях, закружил, а когда поставил, мы снова были в беседке дворцового парка, увитой густыми плетями винограда так плотно, что ничего, кроме тонких солнечных лучей, не могло проникнуть внутрь.

Руки Дитриха прошлись по моей спине, сжались на бедрах, притягивая меня. Я ойкнула, ощутив животом его желание, но прежде чем успела отстраниться, его ладонь скользнула мне на затылок, удерживая, губы накрыли мои, но не лаская, как раньше, а овладевая, напористо, жадно, будто утверждая его власть надо мной.

И, подчиняясь этой власти, я сдалась, растаяла словно воск в пламени его страсти. Слетел наземь камзол.

Ладонь Дитриха легла мне на грудь, сжала ее сквозь тонкую ткань рубахи, и одновременно он спустился поцелуями вдоль шеи — отрывистыми, острыми. Я попыталась отстраниться, но вторая его рука держала крепко. Вскрикнула от очередного поцелуя, больше похожего на укус, и пришла в себя.

— Нет!

— Я же просил не играть со мной, — прорычал он, и его рука снова сжала мою грудь — сильно, до боли.

— Пусти!

— После боя как никогда хочется жить, птичка.

Затрещала ткань.

— Ты обещал! — Я вцепилась в обрывки рубахи, пытаясь свести их на груди.

Дернулась, но отступать было некуда и бежать — тоже.

— Я передумал.

Я всхлипнула, заметалась, не зная, то ли отталкивать его, то ли пытаться прикрыться, а Дитрих потащил с меня штаны.

В отчаянии я рванулась к магии, каким-то чудом уцепилась за ее остатки. Дитрих тоже схватился за силу, но прежде чем он собрал блок, я сформировала щит, оттолкнув его."

"Он отлетел к стене беседки, загремели, рушась, доски скамейки.