Сердце некроманта

Стены дворца, возвышавшиеся над городом, тоже перестали быть белоснежными, запереливались разными гранями розового и зеленого.

Я устремилась туда, лишь на миг отстраненно удивившись, что знаю, как пользоваться крыльями и удерживать равновесие в воздухе. Полет не требовал сознательных усилий. То ли потому, что мой разум оставался, как выразился Дитрих, «мышкой под половицей», то ли потому, что я и в собственном теле не задумывалась над каждым шагом, как сейчас не задумывалась над каждым взмахом крыльев.

Отсюда, с высоты, город казался таким же прекрасным, как и со смотровой башни храма, но теперь мой взгляд был куда острее, я видела не только изящные шпили дворца или величественные стены храма, но и кучи мусора, и нищих, и жалкие лачуги по ту сторону городских стен.

Может быть, и хорошо, что нам придется покинуть столицу. Все равно сияние золота на дворцовых шпилях меня не прельщает, а того, что мне нужно на самом деле, внутри городских стен нет.

Я благополучно пересекла город, пролетела над дворцовым парком и нырнула в распахнутые двери зала прошений — того, где в хорошие дни король принимал удостоившихся аудиенции.

На троне, где обычно восседал отец, сейчас сидел король нынешний. Взгляд его, устремленный вдаль, казался безжизненным, а на лице читалось лишь одно выражение — «когда все это закончится?» Если бы не венец, я не узнала бы своего старшего брата. Ни мамы, ни второго моего брата видно не было, впрочем, обычай требовал их присутствия лишь у погребального костра.

Тело возлежало на помосте. Завернутое в белоснежные шелковые полотна, покрытое цветами. Лицо было спокойным — никогда я не видела отца при жизни таким умиротворенным. Я всхлипнула, но из горла вырвался лишь писк.

Первый брат, стоявший у ложа, поднял голову.

— Узрите благую весть! — воскликнул он. — Ласточка — символ обновления и надежды!

Я ругнулась про себя, описав круг по залу, села на люстру, на которой вечерами загорались десятки магических светильников.

Дитрих в который раз оказался прав. Две дюжины инквизиторов. Сам Первый брат, Михаэль, на щеке которого розовела пятерня шрама, тот брат, что на площади у эшафота согласился с Дитрихом, дескать, главное сейчас — остановить демонов, а не вернуть на костер некроманта. Еще трое с площади. С каждым из остальных я успела перекинуться хотя бы парой слов. Имена помнила не все, но лица были знакомы, значит, и они узнали бы меня.