Не очень похоже на «нашу общую постель», и я успела тысячу раз пожалеть о той слабости, потому что ничего все равно не изменилось, и каждый день я натыкаюсь на «живое» тому свидетельство. Может быть, перемены просто не для таких, как мы?
Шум воды раздается так внезапно, что я дергаюсь, словно от выстрела у виска. Как воришка крадусь к смежной ванной, чтобы прислушаться, но не успеваю: дверь открывается — и мне в лицо ударяет туман пропитанного мятным гелем для душа пара.
— Уже вернулась? — Адам роняет взгляд на часы у меня на руке.
Мокрые волосы черными змейками валятся на лоб, когда он безуспешно пытается сгрести их пятерней. Адам снова не побрился, и немного зарос за ту неделю, что мы не виделись: черная бородка, щетина на линии челюсти, которую хочется поскрести ногтями.
— Рано? — в свою очередь спрашиваю я.
Шаг назад, подальше от его запаха. Проклятый ладан, он здесь, у него на коже даже после душа: в один миг обвивается вокруг шеи, словно кончик плетки, тянет на себя так сильно, что непроизвольно хватаюсь за угол двери.
— Подружка оказалась скучной? — Адам немного щурится, стягивает брови к переносице, и у меня снова ноль идей, о чем он думает. Злится? Иронизирует? Просто пытается поддержать разговор?
— Мне кажется, или это не твое дело?
— Разве?
Наверное, нам нравится на ходу выдуманная вариация игры в «вопрос-ответ». Только мы заваливаем друг друга вопросами, ответы на которые не хотим знать.
Я не знаю, что происходит за долю секунды, но от моих попыток держаться не остается камня на камне.
Не остается вообще ничего. Я словно королева без цитадели посреди груды обломков воздушного замка. Мне негде держать осаду, и есть только один вариант, при котором я могу хотя бы попытаться сохранить лицо — ударить в ответ. Ударить со всей силы, ударить так, чтобы мой хладнокровный генерал сложил знамена и убрался подальше от той, что бросается в бой очертя голову с одними только обидами.
— Ты спутал комнаты, Адам. Твоя в другом конце коридора. Буду благодарна, если ты не станешь изменять привычкам, тем более, делать это через радикальные вторжения в мое личное пространство.
Меня жутко штормит. Болтанка такая сильная, что я при всем желании просто не отойду от двери, потому что, потеряв точку опоры, просто развалюсь в этой качке. И Адам никак мне не помогает, потому что жестко втискивается в дверной проем. Он слишком высокий и крупный, и хоть все в доме сделано «под него», нам вдвоем здесь явно тесно.
