Я ходил петухом дня три, пока не узнал, что пацан останется инвалидом по зрению до конца своих дней. И не был бы он детдомовским — я бы дорого заплатил за те минуты триумфа.
Стук двери выплывает словно из тумана. Я не сразу соображаю, что, кажется, прикончил половину бутылки. Не пьян, но в голове как будто бултыхается кисель.
— Нам нужно поговорить, — говорит Полина, появляясь передо мной.
Смотреть на нее снизу-вверх одно удовольствие: с такого ракурса маленькая грудь кажется острой, как у девочки-подростка.
Алкоголь мешает сфокусироваться, но я все равно пытаюсь найти на ее теле следы горячей встречи.
Зачем ты пришла ко мне сразу после него, Полина? Что хочешь доказать? Как вы вообще это делаете, если тебе нельзя?
— Это старые снимки, — говорит она, невзирая на мое отмалчивание.
— Был уговор — не марать мою фамилию, — напоминаю я.
— И я его не нарушила.
— Сколько раз за год ты слышала о моих женщинах? В новостях? В социальных сетях? В объявлениях на каждом столбе?
Она поджимает губы, скребет по ним зубами, и когда начинает говорить, я все равно почти ничего не понимаю, потому что мысленно засовываю язык ей в рот.
И не только язык.
Я все-так давно не пил, не рассчитал силы. Или это из-за коктейля с таблетками?
— Только не надо врать, что все это время провел в праведном целибате! — выкрикивает Полина так громко, что я морщусь от слишком высоких децибел.
— Не ори, — притормаживаю я, но Полина уже завелась точно так же, как и ее вожделенный «Мазерати».
— Я не твоя вещь, Адам Романов! Может ты и купил мою матку, но ты не купил меня!
— Нет, Полина, купил.
Она выхватывает стакан из моих ватных пальцев и с удовольствием выплескивает виски мне в лицо.
К счастью для меня там не так уж много.
К несчастью для нее я все-таки недостаточно выпил, чтобы пропустить эту выходку сквозь пальцы.
За секунду оказываюсь на ногах, выбиваю у нее стакан — и плевать, что это какой-то особенный хрусталь — разбивается он точно так же, как и грошовая посуда. Полина поздно соображает, что дразнила быка красной задницей, пробует отступить к двери, но это же моя территория — я здесь хозяин и бог.
— Я не трахаюсь с твоей сестрой, Полина. Я вообще живу, как хренов монах-бенедиктинец уже месяц! — Я слишком жестко впечатываю ее спиной в стену. — Я заебался думать, что пока я тут корчу монашку, ты устраиваешь феерический виртуальный секс со своим ущербным пидором! И не только виртуальный я так понимаю!
Черт, я все-таки пьян.
