Одетая в шёлковую светло-бежевую тунику с ремешком под грудью, с накинутым поверх тёмно-коричневым пеплосом[7], свободные края пеплоса придавали всему облику строгость и величественность.
К нам пожаловала законная жена этнарха. Об её статусе кричало буквально всё: дорогие одежды, изящные украшения и взгляд.
Эта женщина привыкла повелевать. Мои догадки нашли своё подтверждение секундой позже: все наложницы низко склонили головы.
- Гиатроса Иринеоса нет в поместье, - властным чуть низковатым голосом произнесла она.
- Я посмотрю на роженицу сама.
- Это великая честь, прекрасная Василисса! - поприветствовала её Елена.
Я же, чтобы не отсвечивать, тоже встала и тихо замерла за колонной. И только Василисса прошла мимо меня, неся себя с достоинством королевы, я выглянула из-за колонны: уж больно интересно посмотреть, что она будет делать? Неужели тоже целительница? Тогда зачем здесь гитрос Иринеос?
Но оказалось всё просто. Жена этнарха отвечала за всех детей Менедема. Дети - залог крепких связей с иными домами и провинциями.
Осмотрев Маю, Василисса что-то сказала, пришедшим с ней слугам и те быстро вылетели за дверь, после принесли тазы с горячей водой и чистые полотенца.
Сама же хозяйка поместья этнарха, важно поднявшись, посмотрела на Елену и на Каломиру:
- Принимайте роды, - и уселась на принесённый специально для неё стул.
Женщины безропотно подчинились.
В удивлении приподняв брови, пожала плечами и вернулась к своим делам.
Но вот только Майя через час потеряла сознание: явно что-то шло не так и я, отбросив ранее принятое решение - не отсвечивать, вскочила на ноги одним слитным движением и шагнула к толпившимся наложницам.
- Я могу помочь! - перекрикивая весь этот балаган, пробилась вперёд. Странно, что меня раньше не позвали. Хотя, ничего странного нет: роды — это обычное явление.
Наложницы расступились, вдруг стало очень тихо и в этой звенящей тишине суровый голос Василиссы произнёс:
- Кто ты?
- Меня зовут Аглая, я умею врачевать.
Женщина окинула меня холодным, ничего не выражающим взглядом и спросила:
- Так это о тебе так печётся гиатрос Иринеос? - и, не дожидаясь ответа, продолжила, - хорошо. Скажи, что с ней и как это лечить?
Кивнув, подошла к лежавшей на своей кушетке Майе. Простыни, некогда белые, стали коричнево-красными. Кровь продолжала прибывать. Девушка была без сознания.
Осмотрев её как можно тщательнее, пришла к выводу: отслойка плаценты. Надо кесарить.
