Женщину оставили в том же помещении, где и оперировали. Перед уходом анотатос гиатрос Парис сказал:
- Весьма познавательно, Аглая, - глаза его ничего не выражали, сам он был спокоен и понять о чём думает этот мужчина, я так и не смогла. - Как закончите здесь, возвращайтесь в женский абатон. А меня ждут высокомудрые мужи, пора уделить им положенное внимание.
В комнате остались только я и гиатрос Иринеос. Он выглядел неважно. Мне стало жаль старика, дать бы ему побольше времени, чтобы передохнул, но не спросить я не смогла:
- Как вы избавились от содержимого, вытекшего в брюшную полость женщины?
Анотатос ушёл, но кресло оставил, поэтому Иринеос с тихим стоном, опустился на него и посмотрел на меня, задумчиво так, пронзительно.
- Давай разберёмся с твоим даром, - мужчина оглянулся на плотно прикрывающие вход полог, но всё же понизил голос, - у тебя не первый доро. Ведь так? - прищурился он, а я почувствовала, как дрогнула рука, - не волнуйся, - понял мои переживания старик-лекарь, - я никому не скажу.
Только и ты пообещай меня научить. Ты знаешь, ты очень много знаешь того, что неведомо мне. Всем жрецам асклепиадам неведомо. Ты видела лицо анотатоса? Мерзкий старикашка, - фыркнул Иринеос, а я удивлённо на него уставилась, - возомнил себя пупом земли, получив третье доро! Ух! - потряс он в воздухе жилистым кулаком, — вот где он у меня будет, когда я добьюсь величия!
- А разве бывает что-то выше третьего доро? - спросила я, отмирая, и занялась запачканным ""халатом"".
После того, как сняла его, отложила в сторону и принялась намыливать руки жижей, заменяющей здесь мыло.
- Конечно, - качнул головой Иринеос, удивившись моему вопросу, - наивысшее просветление. Такое доступно только целителям. И за это даруется бессмертие, - добавил он, а мне стало смешно. Какие сказки забавные. Бессмертие.
- И много вы встречали бессмертных? - улыбаясь, спросила я.
- Нет, за всю жизнь ни одного, - грустно вздохнул он, и замолчал.
Я же спокойно завершила омовение рук, насухо вытерла их и обернулась к начальнику.
- Расскажите подробнее о доро, - попросила я, от моего голоса мужчина встрепенулся, он, кажется, задремал."
"- Я же рассказал, - покачал он взлохмаченной головой, - знаешь, ты же женщина, - его вопрос меня позабавил, - в нашем эллинском обществе ты вообще не имеешь права говорить со мной и находиться в этой комнате наедине со мной.
