Сердцебиение

— С каких пор блины заставляют тебя краснеть и смущаться?

— О чем мы вообще говорим?! — наигранно возмущаюсь от желания прекратить этот разговор.

— Вот и я думаю, о чем это мы, — усмехается Яр, словно уже прочел все мои мысли и поймал на вранье. — Сознавайся, Златовласка, что так смутило тебя, и от чего ты покраснела, моя маленькая развратница, — соблазнительно понизив голос, проговаривает он. — Только честно.

— Нет. Ты будешь смеяться, — Боже, нет, я не собираюсь говорить ему правду.

— Пожалуйста, — еще ниже, с хрипотцой произносит он, поддаваясь ко мне.

 — Я хочу, знать, о чем фантазирует моя девочка, — так не честно. Это чертовски нечестно, так соблазнительно и возбуждающе вынуждать меня признаваться в моих фантазиях. Я закусываю губы, но молчу. А Яр поднимается с места, подходит ко мне.

— Ну, хватит смущаться, красавица, скажи мне по секрету, можешь рассказать на ушко, — шепотом произносит, склонившись надо мной.

— Ты вышел из душа мокрый, в одном полотенце, — тихо отвечаю я, ощущая на себе его тяжелое дыхание.

 — И я представила… — сглатываю, потому что Яр отодвигает мои волосы в сторону и ведет пальцами по шее.

— Что ты представила? — спрашивает он, нежно целуя в чувствительное местечко за ушком, лишая силы воли и стыда.

— Я представила, как ты сметаешь все со стола, сажаешь меня на него и… ну ты понял…

— Нет, не понял, продолжай, — шепчет мне на ухо, лаская пальцами чувствительную кожу на шее. А я вновь кусаю губы и молчу. — Я посадил тебя на это стол и… Что я сделал?

— Ты снял с меня футболку, сбросил свое полотенце и взял меня этом столе, — быстро проговариваю я, чувствуя, как тело начинает гореть, но уже не от стыда, а от его близости.

— И как я это сделал? — слегка усмехается он. — Нежно и ласково? — Ярослав проводит кончиком языка по моему уху. — Или жестко и грубо? — спрашивает, немного больно прикусывая мочку уха. Хватает меня за плечи, резко поднимает со стула, разворачивая к себе лицом. — Так как, малышка? — он берется за края моей футболки и снимает ее, оставляя в одних трусиках.

 — Не тяни время, малышка, я сам хочу взять тебя на этом столе, но мне нужно знать как, стискивая мою талию, говорит он.

— Жестко и грубо… — очень тихо проговариваю, закрыв глаза, не веря в то, что я это сказала.

— Что, маленькая? Скажи громче, — Боже, он издевается! Яр ждет ответа, а сам осматривает мое лицо, опускает взгляд на губы, которые я до боли кусаю, решаясь произнести эти слова громче.