Сердцебиение

Нежные пальчики обжигали кожу, захотелось почувствовать ее прикосновения на всем теле. Я поэтому отстранился, боялся слететь с катушек и трахнуть ее на этом диване. Поэтому когда оттолкнула меня, я поддался. Она чистая, настоящая, пахнет свежестью и пьянящим ароматом полета. Ее запах сплетен из нескольких составляющих. Она само лето, с запахом полевых цветов и вкусом меда. Не похожая ни на одну женщину, которая у меня была. А кто у тебя был, Монах?! Шлюхи. Да, их было много, простых и дорогих, элитных и породистых, тех, кто делал это за деньги или просто по натуре проституткой отдавались, получая грязный кайф.

А эта чистая маленькая девочка, она пахнет жизнью и свободой, тем, что мне не дано. И, похоже, не убив ее вчера, я подписал смертный приговор не только ей, но и себе. Вопрос во времени и исполнении. Малышка, Златовласка, как же так?! Зачем ты поднялась на эту чертову крышу?! Как же тебя угораздило-то нарваться на меня?

Не знаю, сколько просидел на этой чертовой кухне.

Все думал… Думал до тех пор, пока мозг не начал дымиться. И никак не мог прийти к нужному решению. Убить не могу и с собой оставить тоже. И девочка, черт бы ее побрал, права! Ее уже, наверное, родственники ищут. А через пару дней к ним и менты подключатся. И это составит еще больше проблем.

От моих бесполезных размышлений меня отвлекает телефонный звонок. Смотрю на дисплей, и хочется выматериться на всю комнату. Ваха! Обычно после заказа он меня не трогает, а сейчас я чувствую, что это все неспроста и не хочу брать трубку, но не могу.

Обязанность у меня такая, повиноваться сильным мира сего.

— Да, — отвечаю на звонок.

— Здравствуй, Монах. Как дела? — просто так заказчик никогда не звонит, но всегда начинает разговор с никому ненужных любезностей.

— Здравствуй. Все хорошо, — сдержанно отвечаю я, а у самого внутри зарождается маленькая буря.

— Вот и хорошо. Я звоню, чтобы пригласить тебя сегодня к нам на ужин. Моя жена прекрасно готовит, — говорит он, а я давлюсь собственной слюной.

Неспроста это все. Он никогда не приглашал меня к себе домой и уж тем-более на ужин, приготовленный любимой женой.

— Вынужден отказаться, у меня есть планы на вечер, — прикуриваю очередную сигарету, от вкуса которой уже тошнит."

"— Обижаешь, Монах, я от чистого сердца к себе в дом приглашаю, а ты отказываешься. Жену мою обижаешь, а она старается. Да и не задержим мы тебя долго. Отложи свои дела на пару часов.