Сердцебиение

Ярослав останавливается, запрокидывает голову, тяжело дышит, потом наклоняется ко мне, и впивается в мои губы, начиная двигаться во мне сильными толчками, с каждой секундой ускоряя темп. Обхватываю его шею, зарываюсь в короткие волосы на затылке, немного дергаю, вынуждая его отстраниться.

Я хочу смотреть в его глаза и видеть, что ему хорошо со мной, так же, как и мне с ним. Его толчки становятся сильными, грубыми, сокрушительными и болезными. Но я обвиваю его торс ногами и поддаюсь к нему, потому что даже боль с ним сладкая.

Его глаза темнеют, а дыхание сбивается. Телом чувствую его дрожь, он хрипло стонет, останавливается, выходит из меня, обхватывает мою руку, подносит к своему члену, вынуждая его обхватить.

— Сожми его, — просит он, и я делаю так, как он говорит, ощущая, как горят щеки от смущения. Ярослав немного толкается в моей руке и я интуитивно сжимаю его сильнее. Плоть в моих руках дергается, немного пульсирует, и мою руку заливает теплая вязкая белая жидкость.

— Злаааата, — тянет мое имя, и целует, уже нежно, аккуратно, кажется целую вечность.

Все что сейчас произошло, может показаться грязным и пошлым, но для меня это самое прекрасное, что было в моей жизни. Теперь я понимаю, почему люди так помешаны на сексе. Это нельзя описать словами, это надо прочувствовать, и пропустить через тело и душу.

Ярослав.Знал, что нельзя ее трогать. Понимал, что ей может быть больно, после того как отобрал у нее девственность, но ничего не смог с собой сделать. Это влечение и желание обладать ей сильнее меня.

Я просто хотел получить еще один ее оргазм, хотел ласкать и смотреть на нее в момент, когда она рассыпается в моих руках и красиво, протяжно стонет. Но когда услышал про ублюдка-преподавателя, с которым она встречалась, не сдержался. Хотелось заклеймить ее и доказать, что Златовласка моя. Сам не пойму, кому я это доказывал — себе, ей, или долбанной вселенной, по законам которой мы никогда не сможем быть вместе.

А она лежит на моей груди, залитая ярким солнечным светом, переплетает наши пальцы, и крепко сжимает, словно чувствует, что я вновь ее отпущу.

Но уже навсегда. Только от этой мысли щемит где-то в районе сердца, заставляя чувствовать себя полной мразью. Я захотел чего-то светлого и чистого в своей жизни, и я это получил… Забрал у этой девочки самое дорогое, а своей сделать не могу. Нет, она моя, где-то внутри меня и останется моей навсегда.

Только вот ее надо отпустить, чтобы жила и была счастлива.