Сердцебиение

Что мне хочется бежать к нему со всех ног и молить быть в его жизни кем угодно, и одновременно забраться на крышу дома, на которой мы повстречались и спрыгнуть вниз. Хотя, кому я вру, я бы, наверное, не смогла…

— Злат. Я не знаю, что у вас произошло. Но поверь, это всего лишь первый мужчина. Сейчас тебе кажется, что он самый лучший, и никто не сможет его заменить. Это нормально, так всегда. Мы никогда не забываем наших первых. Тебе кажется, что ты любишь его больше жизни и он такой один единственный, но это только так кажется, — она сильнее сжимает мою руку.

— Он говорил, что все, что между нами было — самое чистое и настоящее и это очень много значит для него, — всхлипывая, произношу я.

— Злата, что только мужики не говорят в постели. Все, что сказано там, остается в постели. Это не по-настоящему.

— Нет, ты не понимаешь. Это было по-настоящему, — пытаюсь успокоиться и не плакать на публику. Но меня словно прорвало, к горлу подступает ком горечи.

— Если бы ты рассказала мне, все что между вами было, возможно я бы могла тебе чем-то помочь, — мотаю головой, не желая ничего говорить.

Утираю слезы, поднимаюсь с места, подхватываю сумку и бегу прочь из кафе. Но Катя догоняет меня на остановке.

— Злат, ну ты куда?

— Я домой. Скажи, что я заболела, — вглядываюсь вдаль, высматривая свой автобус.

— Я с тобой.

— Нет, не надо, ты договорилась через пятнадцать минут встретиться с Димкой. Не нужно из-за меня менять планы. И потом, я хочу побыть одна. Мне это необходимо, — я действительно хочу остаться наедине с собой, чтобы выпустить свою боль наружу.

Не помню, как добралась до дома и рухнула на кровать. Иногда боль копится из-за того, что Вы не можете выпустить ее наружу. Вы все держите в себе, стараясь не расстраивать окружающих. Вы не можете плакать и кричать дома, поскольку живете не одни. Вы не можете сделать этого на учебе или на работе, поскольку Вас сочтут сумасшедшей. И от этого ваша боль, тоска и отчаянье накапливается внутри. Но однажды Вас прорывает…

Как только я заперлась в квартире и поняла, что одна, меня прорвало.

Я громко рыдала, не пытаясь сдержаться. Успокаивалась, пыталась уснуть, но как только закрывала глаза, видела Ярослава и его невероятный темно-зеленый взгляд, слышала его голос, которым он шепчет мне, какая красивая и как ему хорошо со мной. Он говорил, от меня пахнет летом и у моей кожи медовый вкус. Ложь! Все ложь! И я снова срывалась в вой, оплакивая свою наивность и глупость.