Сердце академии магии

После чего пораженно воскликнул:

– Откуда это у тебя?! – Даже на «ты» перешел, разволновавшись.

– Как? Я хочу сказать, каким образом дневник хранителя Коннелла оказался у тебя?

– Академическая крыса… хм… подарила.

– Не может быть! Все были уверены, что записи прадеда пропали. А они столько лет хранились у этой… – Последнее слово мэд затруднился подобрать.

– Несчастной крыски, – подсказала я, и мужчина кивнул.

– Да, если бы знать только, если бы знать!

Допрос окончился, даже не начавшись, благодаря супруге хранителя.

– Дорогой, я слышу твой голос! Ты вернулся? Без Даши? Где она? Почему до сих пор не у меня? – Мэдью Коннелл принялась щебетать задолго до того, как дошла до кабинета мужа. – Ах вот вы где! Почему так долго? Мы же ничего не успеем! Дашенька, идем скорее ко мне. Мастера ждут. Прическа, маникюр, педикюр… Все требует времени.

На меня налетела не только «почти свекровь», выглядевшая, разумеется, безупречно, но и стайка девушек. Я не успела подивиться, для чего нужен педикюр, если на ногах закрытые туфельки, как была взята в оборот.

Выходя из кабинета, почувствовала, что меня уже дергают за волосы, втирают в кожу крем, оправляют платье. Все так закрутилось. Выдохнуть удалось лишь в карете.

Нас с мэдью Коннелл усадили на мягкие подушки со всеми предосторожностями – ни в коем случае нельзя помять ни единый волан в ворохе кружев – и расправили каждую складочку на платьях. Только после этого слуги удалились и я увидела Эрая. Они с отцом устроились на противоположной скамье, оба имели весьма представительный вид с легким налетом аристократической небрежности.

И оба не сводили с меня восхищенных глаз. Во взгляде мэда Коннелла читалось явное одобрение. Эрай же с такой откровенной жадностью смотрел на меня, что я смущенно зарделась.

С памятного дня мы не имели возможности остаться наедине и спокойно поговорить. Постоянно рядом кто-то находился: мэдью Верука, ректор, студенты, родители Эрая. И вроде бы в наших отношениях все было решено, но чувство некоей недосказанности витало в воздухе.

Или это я себя накрутила из-за того, что все так быстро решилось, иной раз даже без нашего с Эраем на то согласия?

Я глянула в его сторону. Создавалось впечатление, что он тоже сидел как на иголках.

Все эти дни меня изводили мысли, которые назойливо преследовали. А вдруг Эрай передумал? Успел пожалеть о своем опрометчивом предложении жениться? Что, если и желание это возникло лишь из чувства противоречия родителям? Сейчас же думалось о другом.