Сердце академии магии

– Иди обедай, горемычная. – В ее голосе мне послышалась теплота. Уже не сердится?

В библиотеку с Майком тоже удачно сходили. Выданную стопку учебников парень сам без просьб донес до женского крыла, откуда я ее в несколько заходов перетащила в комнату. До ужина мы молча бродили по парку, мечтая каждый о своем, а после еды Майк проводил меня до крыльца и пожелал доброй ночи.

Я приуныла, с тоской оглядев комнату. Ску-ко-та.

На самом деле спать еще было очень рано, а заняться – нечем. Пролистав несколько учебников и не поняв толком ни слова, хотела убрать обратно на полку, но вот руки-крюки – не удержала стопку.

Книги рассыпались по полу, несколько страниц, выскочив из переплета – старый экземпляр попался, – залетели под кровать. Вздохнув, встала на колени и протянула руку, шаря по крашеным доскам. Не тут-то было. Выпавшие страницы занесло в самый угол. Пришлось ползти на карачках под кровать.

Странички я не просто подобрала все, что растеряла, но и нечаянно вытащила из-за плинтуса несколько других. Сначала не поняла, откуда взялись лишние желтоватые листы, не подходящие ни к одному учебнику.

А когда сообразила, что случайно наткнулась на тайничок, с азартом нырнула обратно под кровать.

Настойчиво и тщательно я прощупывала каждую дощечку, пока наконец одна под моими пальцами не провалилась. Аккуратно отодвинутая деревянная планка позволила заглянуть в образовавшуюся щель. Точно тайник! Я осторожно выудила стопку пожелтевших от времени и плохо скрепленных между собой листов. Что-то вроде самодельной книжицы.

Из-под кровати вылезала с выражением триумфа на лице. Вот это удача!

Соседке тайничок принадлежать никак не мог, так как располагался под моим спальным местом. Кроме того, девица перед отъездом начисто убрала из комнаты практически все следы своего пребывания – неужто забыла бы про укромное местечко с личными вещами? Да и бумага внешним видом навевала мысли о старине и ветхости.

Пробежавшись глазами по первым записям, испещрявшим листы, я выяснила, что в руках у меня оказался дневник бывшей студентки академии.

Даты, указанные в нем, не имели года, поэтому можно было лишь догадываться о том, как давно он велся. Что делало находку в моих глазах еще более таинственной и заманчивой.

Несколько записей продолжались в том же духе. Автор расписывала достоинства неизвестного возлюбленного и время от времени упоминала о том, с каким удовольствием в академии унижают и высмеивают иномирян.

Оторвалась от дневника, лишь когда в комнате окончательно стемнело.