Сердце Аксара, или Измена по-королевски

И сколько прошло времени после нападения стаи?

Начал накрапывать дождь, и я зябко повела плечами.

Фэд сразу же опустил на мою голову капюшон, и это заставило меня вновь обратить взгляд на мужчину. На нем плаща не было, мелкие капельки блестели в его каштановых кудрях. Своим плащом для меня пожертвовал — настоящий джентльмен!

— Вам без плаща не холодно?

— Главное, чтобы не было холодно вам.

— Я сейчас растаю от вашей заботы, — вздохнула я и доверительно произнесла: — Король обо мне так не заботится.

— Его Величество всегда был крайне внимателен к женщинам.

— Вот именно — к женщинам. Меня же он считает монстром.

— Вас? — непритворно удивился Фэд. — Это невозможно. Вы совершенство.

Так уверенно и так серьезно это было произнесено, что я даже отшутиться не смогла. Или же просто растерялась под внимательным и ничуть не лукавым взглядом стража.

— Как вы нашли меня, эгуи? — спросила я, решив перейти к обсуждению серьезных вещей. Королевы ведь о серьезном должны думать, а не о зеленоглазых стражах…

— Мы знали, что королевская процессия направляется в северные провинции.

Эти края уже могут считаться северными. Мой отряд патрулирует эти дороги. Ночью мы засекли стаю и пошли по следу.

— Стая летит, а вы, кажется, пешком шли. Что-то не сходится.

— Стражи могут быть очень быстрыми, Ваше Величество.

Дождь пошел сильнее, и мне стало еще холоднее.

— Вас нужно увезти в ближайшее поселение, — не терпящим возражений тоном сказал Уэнделл. — Мы бы перенесли вас, но боялись, что вы умрете. Состояние ваше было пограничным.

— То есть — пограничным?

— Умирала? Я? Не дождетесь, — любезно ответила я, чувствуя себя задетой. Не нравится ощущать себя слабой и умирающей. Тьфу! Я же не какая-нибудь местная изнеженная тэгуи!

— Что вас так рассердило? — полюбопытствовал Фэд.

— Ничего, — раздосадовано ответила я и вспомнила про Вейля. — Вейль! Со мной рядом лежал раненый парнишка, он жив?

— Жив. Раны его жизни не угрожают, но достаточно серьезны.

— Проведите меня к нему сейчас же!

Если бы Фэд не сказал, что жизни Вейля ничего не угрожает, я бы испугалась, увидев снежно-белое лицо парня.

Раны, оставленные кнутом изменника, стражи уже обработали и перевязали (полагаю, у них на такой случай есть «аптечка»). Я провела рукой по лицу и волосам Вейля, чувствуя, что у меня щемит сердце.

Кто бы что ни говорил о долге, но далеко не всякий станет защищать королеву так, как это делал Вейль.

— С ним все будет хорошо, Ваше Величество, — сказал кто-то из стражей.