Сердце Аксара, или Измена по-королевски

Дедрик навис надо мной, не переставая разглядывать.

— Соня, — он взял мое лицо в свои ладони и сжал, так, что я, наверняка, стала казаться еще некрасивее. — Ты думаешь, я там, в зазеркалье, проклятый, о безупречном теле мечтал? О безукоризненной мордашке? Я женщину хотел, живую, страстную. И сейчас я тебя хочу, настоящую и красивую. Тебя, слышишь?

Он снова меня поцеловал, но в этот раз меня ошеломила его жадность… и голод. Мой собственный голод на такой призыв не откликнуться не смог, и я ответила на поцелуй, жарко, торопливо, даже немного зло.

Когда встречаются двое голодных, нежности места нет. Дедрик задрал мои юбки, прижал к стволу еще сильнее, и вошел. Я охнула, но сама же обхватила его руками за плечи и ногами — за талию… Магия многократно усилила ощущения, довела до почти болезненной яркости, и мир потерял четкость, пропал в конвульсиях…

А когда вновь появился, на лес уже опустилась ночь.

И мне, как ни странно, совсем не было стыдно.

Возвратились мы поздно, невозмутимые и аккуратные, будто не из леса только что выехали, а с городской улицы.

На нас таращились откровенно и поглядывали украдкой. Всех волновал вопрос: что произошло в лесу?

Меня так и подмывало грубо и откровенно объяснить, чем мы именно занимались, но я смолчала. В главной зале нас встретила королева-мать, суровая в своем черном платье, и недовольная, как всегда. Очень, видимо, хочет нас отчитать!

— Я желаю поговорить с вами, — бескомпромиссным тоном сказала она.

— С радостью исполню ваше желание, но только после ужина, — ответил Дедрик.

— Поужинайте со мной. В моих покоях.

Я подарила «мужу» мрачный взгляд, говорящий: «Раз согласился ужинать со своей мегерой-матерью, сам с ней и общайся!». Дедрик тоже взглядом ответил: «Не волнуйся, все будет хорошо». В том, что все будет хорошо (для меня, по крайней мере), я очень сомневалась, но поднялась вместе с Дедриком в покои королевы.

Покои удивили меня теплом и уютом (мое неугомонное воображение почему-то решило, что зловещая Кларисса-Виктория расположилась в страшно роскошных и безумно жутких покоях).

Мы сели за стол, на котором предусмотрительно расставили наш ужин, состоящий из запеченных с картошкой и сыром рябчиков, горячего вина с пряностями и пышных подогретых пирогов, для нашего удобства уже нарезанных.

Все выглядело аппетитно, так и дразнило вкусовые рецепторы, но я не могла притронуться к еде, пока королева молчала, а Дедрик о еде не думал вовсе — смотрел на мать насмешливо и спокойно.