Сердце Аксара, или Измена по-королевски

И часа не прошло после его возвращения, как порядок в замке был восстановлен.

На короля теперь смотрели иначе, с куда большим уважением. Думаю, своими поступком и поведением Дедрик практически обелил репутацию «глупого» и «рогатого» Рейна. Однако с королем я смогла поговорить только, когда забрезжил рассвет. Он вернулся в покои, которые изначально были выделены Клариссой-Викторией для нас.

Я лежала на ложе под покрывалами, раздетая, причесанная, опустошенная событиями последних часов.

Дедрик махнул рукой, вынуждая даймонов чуть убавить света, и стал раздеваться. Плащ, шейный платок, кафтан, жилет, рубашка, брюки, ботинки… оставшись в чем мать родила, мужчина юркнул под покрывала.

Он ничем не дал понять, что чем-то обеспокоен, и это меня сильно царапнуло. Не верю, что можно после сражения с собственной матерью оставаться таким спокойным. Он или психопат, чья психика не здорова, или делает вид, что спокоен.

Повернувшись неуклюже из-за перевязки, я посмотрела в лицо Дедрика оценивающе. Психопат? Нет? Собственно, а чего гадать?

— Ты нормальный? — спросила я.

Дедрик открыл глаза, посмотрел на меня и ответил вопросом на вопрос:

— Дверью ударили. Нечаянно.

Король приподнялся на локтях, отчего покрывала с него сползли, открывая феерический вид на торс, и подвинулся ко мне. Рукой поддел рукав сорочки, и посмотрел на перевязь.

— Сильно попало.

Его глаза снова стали черными, и я вздрогнула. Дедрик усмехнулся — его повеселила моя реакция — и коснулся руками моего плеча. Все неприятные ощущения прошли, опухоль и краснота, грозящая стать багровой, спала. Дедрик махнул рукой, и перевязь вообще пропала с моего плеча и руки.

Пошевелив рукой, я констатировала, что от ушиба и следа не осталось.

— Как ты сделал это? Поблизости нет Потоков.

— У меня неплохой магический запас.

Я кивнула и повторила свой вопрос:

— Ты нормальный, Дедрик?

— А твой вопрос — нормальный? — отшутился он.

— Я серьезно. Тебя хотела убить мать, ты сражался с ней, и вот ты победил, а она, вероятно, мертва. После всего этого ты приходишь ко мне и преспокойно ложишься спать.

— Как — что? Ты бревно? Камень? Неодушевленный? Тебе что, плевать на все? — мой голос стал громче.