Сердце Аксара, или Измена по-королевски

Гостиная была плохо освещена, но даже без хорошего освещения я могла сказать, что не так уж старательно ее прибирали, если вообще прибирали. И этот тяжелый спертый запах… Мы с Дедриком появились совершенно бесшумно, поэтому человек, дремлющий в кресле у камина, нас не заметил. Дедрик подошел к креслу и сказал:

— Здравствуй, Дитрич.

Дитрич вздрогнул и открыл желтые глаза коршуна. Я приготовилась к крику, панике, гневу, даже за столом встала, чтобы пригнуться, если что. Но Коршун ничем таким не порадовал.

Дедрик цокнул языком, разглядывая Коршуна. Тот выглядел неважно: засаленный халат, сбившийся в сторону ночной колпак.

— Состаришься — тоже болеть начнешь, — ответил смотритель и глянул на меня. — Смотрю, и козу свою приволок.

— Это ты козел старый, — не осталась я в долгу.

— Помолчи, пигалица. Что, один побоялся прийти, Дедрик? — имя Дитрич выделил особенно, давая понять, что о главном знает.

— Две короны лучше, чем одна, — повторил свои слова Фантом.

Коршун рассмеялся; смех перешел в надсадный кашель. Откашлявшись, смотритель утер губы рукавом халата и взглянул слезящимися покрасневшими от кашля глазами на Дедрика.

— Делай, за чем пришел. Отсеки, убей…

— Зачем мне отсекать тебя от Источника сейчас, Дитрич? Сначала ты снимешь все свои чары с меня, с дома, даймонов приструнишь, к телу моему проведешь, на все мои вопросы ответишь. И только потом я что-то да сделаю с тобой. Может, казню сразу, без разбирательства.

Перемена была разительной. Я никак не ожидала от Коршуна такой прыти: невероятно быстро он вскочил с кресла и взмахнул Посохом. Я заморгала, не понимая, то ли с самого начала Посох был при нем, то ли появился по воле смотрителя… В любом случае, все случилось так быстро, что меня подвела реакция, и я оказалась прижата к полу неведомой силой… но только на пару мгновений.

Я подняла голову, обескураженная столь невероятными спецэффектами, посмотрела на обоих эгуи.

— Я не мальчик уже, — скучающим тоном произнес Дедрик. — А ты стар: не та реакция, не та сила воли. Во всех смыслах дряхлеешь, Дитрич.

— Еще какой, — отозвался король и медленно, очень медленно сжал пальцы на руке.