Сердце Дракона

— Конечно, великий Чин’Аме, — с легким поклоном, Император принял платок.

Не время и не место показывать, что он в очередной раз поражен тем, что этот адепт уже успел и с Мастером-драконом парой слов перекинуться. Причем так, что между ними явно образовалась какая-то связь.

Перед тем, как превратиться в волну незримого света, Чин’Аме бросил последний взгляд на поле битвы. Вернее то, во что сражение двух адептов превратили некогда красивую равнину, которая успокаивала душу Моргана.

Пройдет еще около года до того, как восстановятся потоки Реки Мира и та смоет с лица земли урон, нанесенный адептами.

— Бедная девочка… — прошептал Чин’Аме. — встретить истинного спутника жизни и потерять его… я буду ждать песни бардов об этом дне, юный Морган. Передай ей от меня.

Чин’Аме исчез — настолько быстро, таинственно и мистично, что в отличии от техник перемещения Танигеда или Хаджара, Морган не смог не то что почувствовать, но даже интуитивно ощутить момент, когда Мастер-дракон покинул его дворец.

Единственное, что он видел перед собой — лежащую на парапете простую, нефритовую заколку для волос. На ней было начертано несколько символов на драконьем языке.

Языке, который, имея словари и азбуки, не мог выучить ни один смертный и даже Бессмертный. Лишь драконы умели на нем общаться.

— Мой Император, — внезапно поклонился Ректор. — я не ослышался? Он действительно сказал “нас”?

— Да, ты не ослыш… — Морган внезапно осекся.

Получается, все это время по его земле ходил еще один представитель драконьего племени, а Морган об этом даже не знал. Но… Император Драконов не стал бы призывать в свой дворец всякую мелкую сошку. Чин’Аме занимал в Стране Драконов позицию, сравнимую с той, которую имел стоящий рядом с Морганом — Ректор Святого Неба.

А значит, Император собирал только цвет общества.

Так вот что представитель высокого круга Страны Драконов забыл в Дарнасе?

И, самое главное, почему Морган ничего об этом не знал!

Император коснулся медальона на своей груди и, посылая внутрь искру воли и энергии, буквально прорычал:

— Глава Тайной Канцелярии!

А затем, повернувшись к поле битвы, глазам нашел девушку, о которой говорил Чин’Аме.