Сердце Дракона

Огромные крепостные башни, которые являлись частью единого защитного комплекса, поднимались на три, а то и четыре километра к небу.

Сколько весила одна подобная “башня” и сколько требовалось для её сооружения, Хаджар даже не брался хоть приблизительно представлять. А просить о расчете нейросеть… мало ли — опять ошибку выдаст и “спать” уйдет.

Каждая из круглых башен, которым около центральных ворот высилось лишь шесть, была украшена сверху острыми зубцами, по сотне метров в высоту. Они рассекали облака, а на их вершины сверкали подозрительными драгоценными камнями.

После круглых башен, спустя несколько сотен метров сплошной стены, шли башни прямоугольные, но уже меньшего размера. Затем снова круглые и так до тех пор, пока окружность не смыкалась на южных вратах.

Вся стена, которая казалась даже массивнее и больше той, что оберегала Даанатан, в итоге выглядела сросшимися, гипертрофированными в своих размерах, фортовыми укреплениями.

Будто какой-то огромный ребенок, играясь в своей песочнице, сомкнул их воедино.

Но даже это меркло по сравнению с тем, что находилось в самом центре города.

И можно было подумать, что там, по середине Ласкера, должен находиться Сад Сатиров, но это не так. Там, зеркально отраженные, возвышались, теряясь за облаками, две огромные колонны. На вершине каждой их них восседала огромная гарпия, чьи крылья уже поднялись за спиной, но застыли, так и не сделав первого взмаха.

Обращенные друг к другу ликами полными покоя и просветления, они формировали нечто вроде разорванного круга.

— Интересно, это действительно правда или просто преувеличение?

— Говорят, что в Ласкер можно попасть только на закате и на рассвете. Как, собственно, и покинуть его.

— Не верю во все эти байки.

— Вы здесь впервые, да?

— Да, достопочтенный торговец.

— Можно и без почестей. Все мы здесь, на северных вратах, торговцы.

— Не буду убеждать, просто смотрите сами.

Подобные разговоры звучали всюду на берегу полноводной реки. Хаджар вместе с отрядом стояли поодаль, на холме, откуда открывался чарующий вид на поднимавшееся над холмами солнцем.

Первые, огненно-золотые лучи окрасили небо оттенками золота и осени, а сам город, рассеченные надвое каналом, вспыхнул огненным пожаром.