Сердце Дракона, Часть I

Наверное, кто-то открыл двери в операционную, и ветер обдувал пятки. Он раньше не знал, что это так забавно.

Он не был из тех, кого во время жизни интересует смерть. Что будет там, за гранью. Есть ли она вообще — эта грань. Нет, он был слишком занят каждодневной борьбой за саму эту жизнь.

Так что он не ожидал ни гарема из девственниц, ни вечного пира среди воинов, ни серафимов и золотых ворот. Только темнота. Теплая, нежная. Ему было хорошо. Он не хотел ее покидать. Впервые ни тревог, ни беспокойства. Именно поэтому он был так сильно недоволен появлением белого света в конце сужающегося тоннеля.

Он хотел остаться внутри. Во тьме. Но та вытесняла его наружу. Все ближе и ближе к обжигающему кругу белого пламени.

Наконец все вокруг затопил свет, а потом внутри, в груди, он почувствовал жжение. Он закричал. Не от боли, нет, он умел ее терпеть. Просто чтобы убедиться, что он действительно живой. Вот только вместо крика он услышал противный писк.

Прозвучал незнакомый, грубоватый язык. С трудом он открыл глаза и увидел… Непонятное, размытое, явно перевернутое черное-белое пятно.

Скорее по инерции, нежели осознанно, он потянулся рукой к клавиатуре, чтобы напечатать: “Что за фигня”. Но вместо этого сжал что-то мягкое. Сначала он подумал, что это чья-то рука, но, приглядевшись, опознал… палец.

Насколько же огромен был этот палец, если он держал его всей ладонью!

Стойте… погодите-ка…

Внезапно черно-белое изображение наполнилось цветом и вернулось в норму, поменяв верх и низ. Наконец он увидел лицо.

Женское. Скорее даже, почти девичье. Ей было лет двадцать. Не больше. Густые черные волосы, затянутые в толстую косу, лежали на узком атласном плече. Ясные зеленые глаза светились счастьем.

Ее круглое, уставшее, покрытое испариной лицо было, пожалуй, самым красивым, что он когда-либо видел. Он не видел окружающей обстановки. Ни огромной каменной палаты, украшенной бархатом и золотом. Ни расписанных стен. Ни стоящих вокруг девушек в легких, кожаных доспехах. Он смотрел только в ее глубокие, теплые глаза.

Она нежно, аккуратно гладила его по щеке и приговаривала:

— Dlahi Hadjar. Dlahi Hadjar.

— Посмотри, няня, — улыбалась Элизабет.

Она гладила по щеке плачущего младенца. На взмокших простынях она теперь лежала не одна, качая на руках новорожденного сына. Рядом суетилась няня. Она отдавала приказы закованным в латы женщинам, и те убегали в глубины дворцовых коридоров.

— Милый Хаджар, — баюкала королева принца. — Милый Хаджар.