Сердце Дракона. Том 12 (СИ)

– Нет, твою маму, он, все же, любит больше… наверное, – в этот момент в беседке Дора недобро стрельнула глазами в спину Хаджару. -- Просто он вырос на островах, а там сразу после Великой Черепахи идет богиня – Великая Сельдь.

– Вот-вот. А знаешь какой у неё тотем?

– В виде бочки! Огромной такой, – Хаджар наглядно показал руками, насколько велика была это бочка. – а в ней куча каменной селедки.

– Каменной? Как же они её едят?

– Они её не едят, – наставительно возразил Хаджар. – а молятся ей.

– Молятся? Каменной селедке?!

Эйнен сломал в пальцах палочку, которая должна была стать штандартом на замке.

– Да, твой отец, мой друг, возможно даже припрятал такую в замке.

Шакур повернулся к песчаному изваяние своего отца.

– Идем на приступ, дядя! – потряс он кулачком. – Я обязательно должен попробовать каменную селедку!

– Ну, разумеется, – подыгрывая, сохраняя игриво-воинственный тон, согласился Хаджар.

Во “взгляде” закрытых глаз Эйнена уже читалось: “Ты покойник”, но что не сделаешь ради веселой игры.

Притаившись в кустах, Хаджар и Шакур уже были готовы ринуться в бой, как позади Хаджара кто-то прокашлялся.

– Ой, мама, привет! А ты разве не с тетей Анетт?

– Дорогой, сбегай к папе.

– Ну вооот, – протянул Шакур и, выкинув две ветки, которые приставил на манер рогов (кажется, он хотел замаскироваться под оленя), понуро поплелся к отцу.

– Отлично выглядишь, Хаджар, – прыснула проходившая мимо Анетт.

Хаджар, стоя на четвереньках, так же держал около висков две ветки.

– Ты вообще – нормальный? – прошипела Дора. – что еще за каменная селедка?! Ты чему ребенка учишь?!

– Мыслить широко, – назидательно, все еще находясь в образе, высказал Хаджар.

Дора, едва слышно, так, чтобы не заметил явно прислушивающийся Шакур, выругалась.

– К тебе Император, – только и сказала она.

– В кабинете? – спросил он.

– Уже, – ответила Дора.

После этого, молча, Хаджар развернулся и направился в дом, который когда-то давно принадлежал его учителю. Он поднялся по лестнице, проведя пальцами по перилам из красного дерева. Посмотрел на картины и гобелены; наслаждался тем, как ноги утопали в ворсистом ковре.

Кабинет Эйнена был широким и просторным.