Сердце из тьмы и тумана

Но молитвы буду оценивать особенно придирчиво, литература не терпит бездарностей. Стихи не советую. Еще вопросы? После бала сдаем два эссе. Первое: «Что происходит?» Второе: «Как исправить?» Кто не сдаст, того ждет божественная кара. А теперь перерыв, и продолжим после. Более подробно поговорим о том, как соседи решили проблему отсутствия магии.

Мы все подскочили от грохота: Даркхолд поднялся, не дав отцу договорить, и направился к выходу, сшибая крыльями немногочисленные вещи, лежащие на партах. Ему долго смотрели вслед.

– Интересно, что это между ними произошло? – задумчиво протянула я.

– Весьма, – согласилась Одри. – Идем, я хочу что-нибудь съесть и успеть вернуться, чтобы послушать. Оказывается, Кейман много знает.

– В смысле? Он разве не вел у тебя никаких занятий?

– Нет, это первый год.

В толпе адептов мы побрели к столовой, где в порядке исключения, еще до обеда, сделали чай, кофе и печенье, чтобы ни у кого не закипели мозги. Или чтобы заесть сладким потерю магии. Как бы то ни было, мы с охотой расположились за столиками, живо обсуждая семинар.

В основном, конечно, директора ругали. Казалось, только за нашим столиком царил оптимизм: Одри безмятежно поглощала печенье, а я не слишком-то много потеряла после запрета магии.

– Если честно, кроме пар Кеймана, ничего интересного в расписании нет.

Давно хотелось поделиться с кем-то тревогой, но Ингрид отмахивалась от моих слов.

– Магистр Браунвинг и остальные просто дают нам параграфы из учебника, иногда какие-то простейшие практические занятия.

Я понимаю, что на первом курсе, а тем более в первом учебном блоке никто не позволит адептам играть с сильной магией, но… я не знаю, чего я ждала от школы, но не этого.

– Все почему-то думают, что дорогое образование – непременно качественное. А правда в том, что оно просто дорогое. И все. А иногда и не образование толком. Ты попадаешься на удочку вранья, возможно, хватаешься за последнюю соломинку, но в итоге все равно летишь вниз. Очень популярный сценарий.

– Но другого для меня не предусмотрено.

– Тогда какой смысл сожалеть о том, что недоступно? Вот черничный чай – он здесь и радует. У нас никогда такого не было. А сейчас есть.

Одри – оптимистка, и это странно, учитывая ее колючки. Она вообще совсем не такая, какой я ее себе представляла. Я видела изгоев, а иногда даже бывала в их шкуре. Одри не была похожа на того, кого травят и унижают. Скорее на того, кто сам не горит желанием делиться внутренним миром с окружающими.