Сердце из тьмы и тумана

– А когда выяснится, что он не получил подопечного, но при этом его имени нет среди тех, кого не выбрали, накажут уже тебя. Хочешь получить темненького песочка в часы?

К нам подошла миловидная девчонка, раскрасневшаяся то ли от волнения, то ли от вина:

– Ты Ингрид? Кажется, ты моя наставница.

– Ну почему это не симпатичный первокурсник?! – Ингрид воздела глаза к небу.

Потом подпихнула меня в сторону Даркхолда, который продолжал сидеть у стены.

– Иди к нему, я сказала!

Я сделала несколько осторожных шагов, когда парень поднял глаза.

Выражение его лица не изменилось, но с этого момента пронзительный взгляд был прикован ко мне, и пути для отступления не осталось. Если бы я сейчас развернулась и сбежала – он возненавидел бы меня до конца жизни, так яростно, как могут только демоны. Не знаю, откуда пришла эта мысль, но она так прочно засела в голове, что я заставляла себя идти вперед, не чувствуя ног от волнения.

Он не встал, даже когда я подошла, только поднял голову и все так же равнодушно на меня посмотрел.

– Привет, – тихо сказала я. – Ты… Твое имя мне попалось в свитке. Это не ошибка? Ты действительно подавал заявку и теперь мой наставник?

Он долго молчал, даже не взглянув на свиток, который я показывала. И когда я уже было подумала, что разговор не состоится и мне придется просить у магистра Браунвинг нового наставника, Даркхолд тихо произнес:

– Ты меня боишься. Почему?

– Я тебя не боюсь, – с трудом произнесла я, не веря даже в десятую часть собственных слов.

– Ты лгунья. Или лицемерка.

Что тебе больше нравится?

Даркхолд равнодушно пожал плечами и снова невидящим взглядом уставился в толпу.

Гордость требовала развернуться и уйти. Но вдруг выяснилось, что самое страшное – это сделать первый шаг, и Даркхолд в равной степени, как и пугал, начал интриговать.

– А тебе не прилетит, если откажешься меня наставлять?

– А я отказался? – усмехнулся он. – Наставник не может задать вопрос?

– Так ты лгунья или лицемерка, Коралина?

– Хорошо, и в чем разница?

– Это просто.

Ты или лжешь, потому что сказать правду тебе тоже страшно. Или ты из числа тех, кто в лицо готов лить патоку, а за спиной менять страх на ненависть.

– Точно не второй вариант. Мне не за что тебя ненавидеть.

– Значит, ты лгунья. И настолько сильно боишься, что даже не можешь это признать.

Я начала злиться. Этот парень надо мной издевался, и хоть выражение его лица оставалось бесстрастным, он явно наслаждался производимым эффектом.

– Эй, это называется вежливость.