Сердце из тьмы и тумана

Я думала, моя сила поможет мне их раскрывать и наказывать виновных. Почти всегда я знала, что случилось и кто это сделал, но оказывается, вопросы «почему» и «кто» – не самые главные в этом деле. Гораздо важнее вопрос «как доказать». Это случалось так часто: душа указывает на убийцу, но он только смеется над ее телом, потому что слово богини в мире смертных не так уж весомо, как может казаться. И в один момент я вдруг поняла, что чувствую непреодолимое желание наказывать сама. Что могу поступать по справедливости, даже если бессилен закон Штормхолда.

Тогда я ушла и стала преподавать. Чтобы не превратиться в палача.

– Зачем вы мне это рассказываете? – нахмурился Сван.

– Ты что-то видел. Или слышал. Но боишься мне рассказать. Если не расскажешь сейчас, у справедливости не будет даже призрачного шанса. Если кто-то решил играть в палача – его нужно остановить, Сван. Если есть причины… ты должен мне рассказать.

– Я ничего не видел, – после долгой паузы устало произнес парень. – Я хочу уйти.

Деллин вздохнула. Она ничего от него не добьется: душа ослабла. Как будто из нее вытянули всю силу, ослабла настолько, что даже его фигура едва заметно мерцала, с каждой секундой теряя очертания и насыщенность. И так же, как образ, душа теряла индивидуальность, характер, из дерзкого парня превращая его в жалкую тень прежнего себя.

Когда Сван исчез, Деллин побрела обратно к школе.

У нее выдалось непростое начало года. Все было бы проще, если бы мертвые не умели лгать. Но порой они делают это ничуть не хуже живых.

Я с нетерпением ждала начала занятий, поэтому спустилась к завтраку одной из первых и пришла на первую пару минут за двадцать до лекции. Сидела в аудитории в гордом одиночестве, рассматривая все вокруг.

То, что в аудиторию переделали комнату, раньше служившую жилой, было заметно. Ступени, на которые установили парты и скамьи, выглядели гораздо новее всего прочего, на стенах виднелись следы снятых картин – вместо них повесили доску. Освещения сильно не хватало, и я не представляла, как мы будем учиться зимой, когда дни станут короткие и сумрачные.

Хотя сейчас, когда за окном сгустились тучи, а на лес и замок опустился плотный туман, было немногим светлее, чем ночью. Казалось, вот-вот не то разразится гром, не то пойдет снег, что осенью для Штормхолда было бы слишком.

Наконец, буквально за пару минут до звонка, когда я уже занервничала, что перепутала аудиторию или расписание, подтянулись одногруппники.