Сердце Изнанки. Книга – 3

Эта ситуация и так уже не давала ему покоя, а если дойдёт до императора и выше? Если имперская канцелярия разберётся в ситуации между ним и Медведевым, полетят головы — много голов среди тех, кто это допустил. Единственный, кто будет радоваться происходящему, это проклятый Горин.

Петрищев снова посмотрел на револьвер, а затем его осенила другая мысль: а может, не себя, а этого Горина застрелить попросту? Тогда всё пойдёт своим чередом. Исполняющий обязанности начальника тюрьмы — парень свой, он протянет столько, сколько потребуется, и плевать ему на заключённых.

А потом, когда всё закончится, уже будем расхлёбывать, а Медведев получит своё помилование. И все будут счастливы.

Петрищев даже подошёл к стенду, потянулся к револьверу, но тут же себя одёрнул:

— Это что за мысли у боевого генерала — убить другого офицера, чтобы скрыть свои преступления? Позор, позор на мои седины!

Тем временем Горин, понимая, что вся еда в учреждении отравлена непонятными зельями, за свои собственные деньги заказал у одного своего друга свежую еду для всей дежурной смены, для расстрельной команды, а также для заключённых.

Горин был небогатый человек — он не был стяжателем, казнокрадом и взяточником, поэтому на этот один обед у него ушло практически всё его месячное жалованье, но ситуация того требовала.

Самое главное: он в душе ненавидел заключённых, всех преступников и осуждённых без разбора. Разве что Медведев вызывал у него хоть какую-то симпатию как честный воин. Но долг есть долг, и он дорожил своей должностью и своей работой больше личных предпочтений.

Но, как ни странно, заказанная еда оказалась тоже отравлена! Что отразилось ещё и на работе слесарей, которые обедали вместе с дежурными сменами и теперь корчились в муках.

— Да что же это за напасть такая⁈ — взревел Горин, выхватив служебный меч.

Он разворотил весь свой кабинет в приступе ярости: разрубил пополам массивный дубовый стол. Тяжёлый шкаф, в котором висели запасные кители, превратился в щепу под ударами его клинка.

Секретарша, которая сидела в соседнем кабинете, лишь вздрагивала при каждом звуке очередной разрушенной, разрубленной вещи, не смея даже пикнуть.

Наконец шум разрушения закончился. Горин, тяжело дыша и пригладив растрёпанные волосы, попытался взять себя в руки.

Полковник вышел из своего кабинета и вежливо обратился к своей секретарше.

— Отделение паладинов уже здесь? — спросил он, стараясь скрыть нервозность в голосе.

— Прекрасно.