Сердце Изнанки

— Зиновий коротко кивнул и ушёл выполнять, а я встретил взгляд Лисина и решительно шагнул вперёд:

— Нас с вами прервали, господа, — спокойно произнёс я, переведя взгляд с юного графа на барона.

— Давайте отложим этот абсурд, — поморщился Лисин.

— Абсурд? Разве это мы второй раз перегораживаем вам дорогу? — вздёрнул я брови.

Викентьев гнусно улыбнулся было, но Лисин смерил его взглядом и коротко мотнул головой.

— Пошутили и хватит, — Я признаю, мы тоже хороши.

Лисин поморщился, будто проглотил что-то кислое, а Викентьев уставился на него с распахнутыми глазами, явно собираясь возразить.

Но граф смерил его таким взглядом, что тот осёкся, проглотив свои слова. Я же продолжил, не давая им времени на манёвры:

— Неплохо бы извиниться, господа. Всё-таки вы оскорбили Дмитрия, а я, как старший Пылаев, не могу оставить это просто так.

— Пылаев, мы с тобой не знакомы, — отрезал Лисин, но в его тоне уже не было прежней вежливости. — Не знаю, кто ты такой, но не наглей. Мы готовы не развивать этот абсурд, но давай без фантазий.

Никто ни перед кем извиняться не будет. У нас с Дмитрием давние отношения, мы старые друзья и любим подначивать друг друга.

Я усмехнулся, скользнув взглядом по брату. Дмитрий, пошатываясь и бледный, как полотно, всё же встал рядом со мной, и в его глазах горела решимость, несмотря на усталость.

— Я согласен, распри сейчас излишни. Но вопрос вашего возвращения через наши территории в таком составе всё еще открыт. Выходит, вы оставите технику здесь и пойдёте пешком? — спросил он, и голос его, хоть и дрожал, был твёрд.

Лисин перевёл взгляд на меня, и в его глазах мелькнула усталость, но не слабость.

— Ты погорячился, Пылаев, и наговорил лишнего. Мы тоже перегнули палку, — произнёс он, чуть понизив голос. — Давай не будем раздувать конфликт. Мы же аристократы, а не базарные мужики, которые не могут остановиться. У вас раненые паладины, у нас тоже есть пострадавшие — их бы к лекарю доставить, а не отношения выяснять.

— Расходится в этой ситуации необходимо.

Какие ваши предложения? — спросил я, сложив руки на груди.

— Вас и ваших воинов мы довезём, — сказал он твёрдо. — Я лично прослежу, чтобы всё прошло гладко. Претензий с нашей стороны нет. Надеюсь, и вы не будете держать обиды.

Он посмотрел сначала на меня, затем на Дмитрия, стоявшего рядом, всё ещё бледного, но с решительным взглядом.

Я кивнул, но не удержался от вопроса, глядя прямо на Викентьева:

— А у меня всё же вопрос к барону.