Сердце Изнанки

Александр Филиппович, не теряя времени, перешёл к делу, и его голос стал деловитым, как у купца на торге.

— Так, а что с трофеями? — спросил он, глядя то на Дмитрия, то на Зиновия. — Много удалось добыть?

Дмитрий, всё ещё держась за плечо, пожал здоровым плечом.

— Я не в курсе, — буркнул он, слегка кривясь от боли. — Всем занимался Зиновий. Сам понимаешь, мне было не до того.

Зиновий шагнул вперёд, его лицо оставалось непроницаемым, но в голосе звучала точность.

— Из тварей в червоточине вышло неплохо: девятнадцать кристаллов и сто двадцать три энергоядра.

Так же после атаки культистов удалось собрать Восемь осколков кристаллов и сто пятьдесят шесть энергоядер.

— Не дурно, а альфа? — тут же уточнил Пылаев, прищурившись, и его взгляд стал острым, как клинок.

Зиновий промолчал, и все глаза в комнате скрестились на мне. Я почувствовал, как воздух в холле сгустился, но не отвёл взгляда.

— Его убил Константин, — наконец сказал Зиновий, и в его тоне мелькнула тень восхищения. — И сердце он впитал.

— Константин? — Пылаев нахмурился, переводя взгляд на меня, и в его глазах мелькнуло недоверие. — У тебя же от силы зелёный уровень. Еще и сердце червоточины впитал?

Я пожал плечами, сохраняя спокойствие, будто речь шла о пустяке.

— Так и есть, — ответил я, высыпая на полированный стол несколько осколков кристаллов и горсть энергоядер, добытых с той твари.

Красный кристалл, сияющий, как застывший огонь, я оставил при себе — отдавать его не собирался, как и сокровище, найденное в подземелье червоточины.

Не из жадности или желания присвоить добычу, нет. Всё, что я взял, пойдёт на благо рода Пылаевых, но не в руки Александру Филипповичу. Я знал его историю — азартного игрока, способного спустить целое состояние на ветер, — и не собирался давать ему шанса проиграть то, что я добыл потом и кровью.

— Это было взято с альфы, — сказал я, глядя Пылаеву-старшему прямо в глаза, и мой голос был твёрд, как гранит. — Я не вникал, как у вас тут распределяют трофеи, так что решил оставить временно при себе.

Он кивнул, чуть прищурившись, и я понял, что он оценивает не только добычу, но и меня самого.

— Недурно, — произнёс он, постукивая пальцами по столу. — Семь осколков — это немалая сумма. У нас распределение идёт по старому имперскому обычаю: десять процентов — паладину, убившему тварь, остальное — роду. А внутри семьи так: семьдесят процентов — на благо рода, остальное — победителю. Бери свою долю, но выбирай с умом.

Я прикинул расклад.