Сердце лета

Восьмидесятилетняя Ведьма в длинном черном платье сидела на стуле и смотрела вроде бы в нашу сторону, но словно сквозь нас. Взгляд ее был туманным и блуждающим. На один глаз она давно ослепла, незрячий белый зрачок выглядел жутковато. Старушка была крупной, кожа на лице и руках сморщилась и обвисла.

– Садитесь, – велела она. – Аня, подойди.

Аня испуганно посмотрела на нас и проковыляла к старушке.

– Ничего страшного с твоей ногой не случилось, – заявила Ведьма, которая, на секундочку, понятия не имела, зачем мы пришли.

При осмотре Прасковья безжалостно вертела стопой Ани, и та закусила кулак, чтобы не взвизгнуть. Мы с девочками приехали сюда в легких платьях поверх мокрых купальников, а в доме было так холодно, что зуб на зуб не попадал.

– Сейчас, – шепнула старушка и встала.

Поставив на газовую плиту чайник, она вышла из кухни. Мы сидели молча, подавая друг другу безмолвные знаки. После этой «беседы» я сделала вывод, что нам троим здесь одинаково не по себе. Шаркая, старушка вернулась в кухню.

– Сядь, – велела Ведьма Ане.

Когда Прасковья окунула два пальца в банку, раздался мерзкий «хлюп», и я еле сдержала рвотный позыв. Она нанесла мазь на щиколотку, а потом забинтовала ногу.

– Уже завтра не будет болеть, – сказала Ведьма в завершение.

– Спасибо вам огромное. Вы извините, что мы к вам так вломились, меня бы мама отругала… – произнесла Аня дрожащим голосом.

Внезапно на нас с Миленкой свалилось что‐то теплое и пушистое. С испугу мы подпрыгнули на старом диване.

– Мамочки! – вскрикнула я.

– Эй, Паук, брысь! – прикрикнула Ведьма.

Немного успокоившись, я ощутила у себя на коленях мягкие лапки черного худощавого кота. Он замурчал и свернулся калачиком.

– Напугал, блин! – Милена глубоко дышала, держась за сердце.

– Ты ему понравилась, девочка. С Пауком такое редко случается, – слегка улыбнулась Ведьма.

Только я хотела встать и попрощаться, как засвистел чайник, извещая о том, что вскипел.

– Не откажетесь от кофе? – спросила она, не оборачиваясь.

– Конечно, – нехотя ответила я.

Анька перебралась к нам на диван и вклинилась по центру, выпрямив ногу.

– Кажется, уже намного меньше болит… – заметила она шепотом.

– Не сомневайся, к утру совсем пройдет. Держите.