Сердце лета

В пьяном виде дедушка говорил и творил жуткие вещи. Мне было страшно возвращаться домой, потому что выпивал не только дедушка. Мама и бабушка контролировали себя, но иногда перебарщивали, и мне снова прилетало. Таким образом, дом – место, в котором человек должен чувствовать себя комфортно и безопасно, превратился в комнату страха.

– Хорошо, что тебе не пришлось столкнуться с этой жизнью, – сказал Алик, не подозревая, с чем я сталкивалась на самом деле. – То есть за три года жизни в столице я и сам ощутил разницу.

Он откинулся на сиденье и вытащил пачку сигарет.

– Стой! – крикнула я.

От неожиданности он выронил зажигалку.

– Боже! У тебя что, аллергия на табачный дым?!

– Э-э… не мог бы ты покурить на улице? Пожалуйста…

Алик с подозрением смотрел на меня несколько секунд, затем хмыкнул и вышел из машины. Мне было стыдно признаться, что если от меня учуют запах табака, то прикончат, не дав переступить порога. Конечно, я утрирую, но шлепки скакалкой то еще удовольствие. Я взглянула на магнитолу – наши полчаса подходили к концу.

– Ты уверена, что не можешь задержаться? – спросил Алик, плюхаясь на сиденье.

Он выглядел грустным, потерянным. Не знаю, что ему было от меня нужно, но складывалось ощущение, что ему хватало и одного моего присутствия. Только зачем?

– Слушай, я до сих пор не могу понять, зачем тебе понадобилась? Ты ведь мог зайти к Степе, Мише… Жене, в конце концов. А еще у тебя теперь есть сестра!

При слове «сестра» Алик вздрогнул.

– Может, прозвучит странно, но мне с тобой спокойно.

Я имею в виду, что со Степой и компанией приходится вести себя иначе.

– Да, звучит странно. Ты чуть не угробил меня на лошади, потом чуть не довел до инфаркта, а теперь говоришь, что я приношу тебе покой. Отлично, а мне ты что приносишь в таком случае? – рассмеялась я.

Алик резко приблизился, и я чуть не потеряла сознание от теплоты его дыхания и резкого табачного запаха, моментально окутавшего меня. Наши губы разделяли сантиметры. Он аккуратно вытащил из моих волос опавший лист, а затем убрал упавшую на лоб прядь.

Я затаила дыхание, не в силах отвести глаз или попросить убрать руки. Он сделал это так обыденно и в то же время словно… сдерживаясь. Что делать? Как дышать? Нужно ли что‐то сказать? Поблагодарить?! Боже, почему с ним я испытываю такую неловкость и… неадекватность!

– Что? – растерялась я.

– Ну, ты спросила, что приношу тебе я. Пока – ничего. По крайней мере хорошего. – Он невесело улыбнулся, и я завороженно наблюдала за его мимикой.