Сердце лета

Впервые я была рада тому, что он не последовал за мной, пока я в течение получаса захлебывалась слезами по пути домой.

Представьте, что вам ставят диагноз, связанный с желудочно-кишечным трактом, и сажают на диету. Никакой соли, минимум сахара, все должно быть пресным и однообразным. Но ведь вы уже пробовали чипсы, жареное мясо, гренки, шоколад, поэтому каждый раз, глотая злосчастный рис, больше похожий на клей ПВА, и заедая его бледной курицей, вы закрываете глаза и вспоминаете, каким перченым и пряным было последнее поджаренное мясо.

Вгрызаясь в черствую сушку, ваш язык вспоминает вкус шоколада, тающего во рту.

Примерно так я ощущала себя на протяжении почти двух недель. Словно меня лишили чего‐то очень важного. Но тело помнило. Оно помнило электрический ток прикосновений, помнило мышечный спазм и щекотку внизу живота, помнило тепло и желание – будто за мной ходил фантом, которого я не могла коснуться. Впрочем, у дедушки отлично получилось отвлечь меня от этой болезненной похоти.

Три дня я как проклятая пахала на двух огородах, собирала остатки урожая, белила фундамент, убиралась… затем провела три прекрасных «выходных» дня в компании девчонок. Шли ливни, которые, конечно, уничтожили все мои огородные труды, зато мы отлично посидели у Аньки за просмотром сериалов и фильмов. Только вот вечером третьего дня я совершила ошибку. Следовало прийти домой в начале седьмого, но мы заболтались, потому я вернулась лишь к девяти. К этому времени дед редко бывал вменяем. С тех пор как я хранила на дне чемодана вещи Алика, я и без того переступала порог дома в страхе, поэтому, когда он начал орать на меня, я не сомневалась – он нашел их. Но нет.

– Почему ты вообще постоянно шляешься?! Никак нагуляться не можешь?! Лучше бы бабушке помогала! В Москве ни хрена не делаешь, здесь лишь бы задницей покрутить перед мальчиками!

Я только и успела, что переступить порог сенцев, слушая эту тираду. Дед раскачивался из стороны в сторону, размахивая перед моим лицом своими крупными ручищами.

Я сглотнула и зажмурилась, но удара пока не последовало. Да и что мне этот удар, слова хлестали жестче пощечин. Разве я не занималась хозяйством с шести утра и до полуночи трое суток кряду? Разве не спрашивала перед каждым уходом, чем еще могу помочь? Разве я когда‐нибудь давала повод считать меня… девушкой, желающей крутить задницей?!

– Дедушка, я была с девочками.