Сердце лета

Что‐то с силой грохнулось на крышу погреба, и я буквально прыгнула к Алику на колени, вжавшись ему в плечо головой.

– Все будет хорошо. Смерч сейчас прямо над нами, он быстро пройдет, – шептал Олег, гладя меня по спине.

И плевать, как это выглядело со стороны, и плевать, что я нарушила все «законы» своей семьи, что, должно быть, вела себя, как «потаскуха», и, увидь эту картину дед, он бы содрал с меня три шкуры. Прямо сейчас я не видела себя ни в одном другом месте на свете, кроме как в объятиях Красильникова.

Мы просидели так около десяти минут. Я нервно дышала в его грудную клетку, зажмурившись, пытаясь вслушиваться в песню группы «Расмус» «No Fear».

Я повторяла про себя слова песни, как мантру, чтобы отвлечься. Вскоре завывания ветра и шум дождя стихли, телефон Алика разрядился. Красильников медленно вытащил пальцы из моих волос – даже не заметила, как они там оказались, – а я осторожно посмотрела в его глаза. В темноте они были почти черными, полными надежды и тепла. Он перевел взгляд на мои губы, а затем провел по ним большим пальцем.

Казалось, в этом движении сконцентрировался весь смысл бытия.

Не отдавая себе отчета, я потянулась вперед, и его губы мгновенно нашли мои. Смерч не ушел, он закрутился внутри меня. Алик вновь запустил пальцы в мои волосы, а второй рукой сжал талию. Поддавшись поцелую, я, совершенно неопытная, оказалась в его власти. Мне виделись распустившиеся розы, казалось, что все мое тело согревают лучи яркого солнца. Нежность затопила и не хотела отпускать из своего омута безмятежного счастья.

Кто бы раньше мне сказал, что можно испытывать столько прекрасных ощущений в секунду? Кто бы предупредил, что, обретя, не захочется отпускать? Что когда ты влюблен, поцелуи могут исцелить и защитить, подарить забвение и мечту… Алик запустил руку под куртку, и меня словно жаром обдало. Я отпрянула, хотя мне этого и не хотелось.

– Не бойся, я тебя не трону, если ты не захочешь.

– Я не… не готова, Алик. Извини. – Я не узнавала свой прерывистый голос.

– Все хорошо, Аглая, – шепнул он.

И снова ласково коснулся губами моей щеки, лба, затем губ, а я трепетала, тяжело дыша, с закрытыми глазами. Его губы спустились к шее, и я с трудом сдержала стон блаженства. Прижавшись к Алику всем телом, я развернулась и уже сама поцеловала его. Этот поцелуй был более страстным, граничившим с криком, мольбой, неистовым желанием. Я обхватила его лицо ладонями, стараясь запомнить каждый сантиметр, каждую родинку, шрам.