Сердце Проклятого

Искать его будут так, что ифритам станет жарко. Хотя, если Аллаху будет угодно, никогда не найдут. Подмена документов — временная мера, но выиграть сутки-двое, отсрочить тот момент, когда еврейские ищейки станут на след, означает возможность покинуть страну. Ему обещали помочь.

— Порядок будет тогда, когда ты отвезешь меня подальше от этого места, — произнес Ясин негромко, прикуривая сигарету. Он посмотрел на свои пальцы — руки немного подрагивали. — Поехали.

Караул на блок-посту сменился.

Так что выезжавшую из Эйлата машину обыскивали без ажиотажа, скорее для проформы, хотя документы, конечно, проверили.

На Ясина никто внимания не обратил, тем более, что за последние пять минут он где-то потерял парик, зато обзавелся очками в металлической оправе и усами — эти детали добавили ему к возрасту лет десять, и теперь выглядел он точь-в-точь как мужчина на фотографии в удостоверении, которое предъявил патрулю: Самир Захар — электрик в торговом центре.

Только когда пикап выехал за пределы охраняемой зоны, Ясин облегченно вздохнул — тугая пружина, державшая его на взводе с того момента, как микроавтобус въехал в город, наконец-то ослабла. Даже сигарета приобрела другой вкус, и пересохший рот вдруг наполнился горьковатой слюной.

Он сделал это! Ну, почти сделал!

Пора было ставить точку.

Хабиб достал из поясной сумки телефон и, не задумываясь, набрал на клавиатуре номер. Он улыбался. Хотя улыбка могла показаться вымученной, застывшей, но зато глаза обмануть не могли — они так и светились неподдельным торжеством. Столько лет он ждал момента, чтобы поквитаться. Рассчитаться с проклятыми захватчиками сполна!

Да, он вырос в благополучном районе, учился в обычной школе и ходил в один класс с еврейскими детьми. Да, он окончил университет в Хайфе, где тоже учился вместе с евреями, сидел в одних аудиториях, обедал в кафе, но, живя с ними бок о бок, Ясин никогда, НИКОГДА не переставал их ненавидеть! Это не их земля — так учил отец, так говорил имам, так велит Аллах, и задача любого настоящего верующего — сделать все для того, чтобы ни один еврей не смог осквернять своим дыханием воздух этой страны.