Сердце Проклятого

Важно было то, что руки у него развязаны, и теперь у тех, кто стоит за событиями последних дней, будут проблемы. Большие проблемы. Остается только понять, кто именно за этим стоит… Ну, с этим мы обязательно разберемся!

Улыбка слегка искривила его узкий рот.

Дихтер набрал на клавиатуре номер телефона и снова поднес трубку к уху.

Он был в своей стихии. Как же он любит эту работу!

Труп, вылежавший почти два дня под камнями в небольшой пещерке на склоне оврага, пахнул так, что Иегуду едва не стошнило, едва он отвалил вход.

Иегуда старался дышать ртом, но сладковатая вонь гниющей плоти была слышна все равно. Еще здесь пахло то ли лисьей, то ли собачьей мочой — звери ночью приходили сюда, пытались раскопать мертвечину, но не смогли.

Иегуде повезло — убивать никого не пришлось, хотя он был готов к тому, чтобы сделать это. Правда, пришлось идти за Мусорные ворота, чтобы в долине Гееномской найти подходящий труп, но сравнивать эти два греха по тяжести не стал бы даже самый рьяный из книжников.

На Ершалаимской свалке, исходившей вонючим дымом круглый год, можно было отыскать что угодно, в том числе и следы чужих преступлений.

Как во всяком большом столичном городе, в некоторых кварталах можно было нарваться на нож или на грабителя с удавкой и кое-кто нарывался. Преступники хоронили в Гинноме свои жертвы, женщины — незаконнорожденных детей. Этого человека убили неподалеку от Ершалаима. Задушили, ограбили и бросили на свалке, даже не прикопав — такое случалось, убийцы спешили.

Идущие в Храм паломники обычно проявляли друг к другу терпимость, даже разбойники в дни праздников становились верующими и набожными людьми и не причиняли зла.

Но бывали исключения. Одно из таких исключений вот уже сутки дожидалось своей дальнейшей судьбы во мраке пещеры, заваленное камнями.

Иегуда, глотая подступающую рвоту, оттащил труп к стоящему на краю обрыва цветущему багрянику и вернулся в пещеру за веревкой и приготовленной для покойника одеждой.

Он не ошибся. Ночь действительно выдалась холоднее предыдущей.

Дыхание вырывалось из груди облачком светлого пара. Стыли пальцы. Взобраться на багряник оказалось легче легкого, а вот продвинуться по горизонтальной, нависшей над провалом ветке так далеко, как это требовал замысел, оказалось сложнее. Один раз Иегуда чуть не сорвался, но все-таки дополз, уже забыв о холоде, покрывшись противным липким потом страха. Было бы глупо догнать собственную судьбу — рухнуть вниз на обломки камня и разбиться вдребезги.