Сердце Проклятого

— Тебя опознает Мириам…

— А Кифа? Где же наш героический Шимон?

— Его дважды пытались арестовать, но он умудрился сбежать. Малх не хочет прощать ему отрубленное ухо… Он злопамятен, как хорек.

— Кифа все еще бегает?

— Хочешь, я убью Малха, чтобы он не мстил Шимону?

Га-Рамоти посмотрел на собеседника с неподдельным ужасом.

— Зачем? Малх очень полезный человек, не надо его убивать!

— Полезный? — переспросил Иегуда и снова глотнул вина. — И чем же полезен тебе раб первосвященника, Иосиф? Чем полезно тебе это злопамятное, хитрое и жестокое животное?

— Именно тем, что он злопамятное, хитрое и жестокое животное.

И допущенное к телу Каиафы животное, — объяснил га-Рамоти, принимая мех от Иегуды. — И если это животное что-то узнает (а мы делаем так, что оно узнает), то сразу несет донос своему хозяину. Нам просто некем будет его заменить… Что с ухом, что без — он единственный, кто может вложить в разум Каиафы и Ханнана то, что мы считаем нужным им рассказать. Его нельзя убивать, Иегуда. Ни в коем случае нельзя. Не волнуйся, тебя опознают. Множество людей подтвердит, что именно тебя вынули из петли, и Кифа среди них не главный. Его ловили дважды и он оба раза ловко лгал, что не имеет к Иешуа и ночному аресту никакого отношения. В третий раз ему могут не поверить, поэтому — пусть держится подальше.

Снова возникла пауза, заполненная звуками ночи, и на этот раз Иегуда уловил едва слышное фырканье в кустарнике слева от скалы.

— Повозку я по горам не проведу, — сказал он.

— Это не повозка, я привел осла. На плечах ты его тоже не донесешь.

Иегуда хотел возразить, но одумался. Расстояние, которое ему предстояло преодолеть, было не очень велико, но большая часть пути проходила по скалам пустыни. У него были все шансы обессилеть по дороге и не дойти до цели.

— Спасибо тебе, Иосиф.

— Я делаю это не для тебя. Для него.

— Я тоже делаю это для него…

— Знаешь, Иегуда, зависть — это смертный грех, но я тебе завидую…

— Чему ты завидуешь?

— Мне он не предложил умереть за него, — произнес га-Рамоти, и глаза его блеснули в лунном свете.

 — Меня он не взял в ученики. Он лишь несколько раз беседовал со мной, и проповеди его я слушал недолгое время. А ты был рядом… Все это время — рядом. Он выбрал тебя…

— Он выбрал и тебя, Иосиф.

— Меня выбрала Мириам, не он, — отрезал Иосиф.