Сердце Проклятого

Ты про крымские тренировочные лагеря слыхал?

Дихтер не только слышал о тренировочных лагерях экстремистов в Крыму, но и поименно знал тех, кто проходил в них обучение, но говорить об этом не стал. Незачем.

— И в России он работал. В Казани, например. В Элисте. В Туркмении был, — продолжил Вадим. — Они снимали в Бахрейне, Судане, Эфиопии. Да его могли тысячу раз завербовать, сломать, шантажировать… Подложить под него кого-то, заразить СПИДом, обвинить в растлении малолетних… Да, что угодно могли, и не обязательно это было бы неправдой! Человек слаб, Ави… Враг коварен.

Наличие у Шагровского такого славного дяди не значит ровным счетом ничего!

— Ты не знаешь Египтянина.

— Теперь знаю. Я читал его файл.

— Какой из? — улыбнулся Дихтер, глядя на то, как под ним проносятся огни городских окраин.

— Последний. Самый подробный. Египтянин не был пособником в теракте в Эйлате, и его в этом никто не обвинял.

— Но сомнения на счет него у вас были?

— Были, Ави, были. И насчет него, и насчет Шагровского, а уж насчет ассистентки с фамилией бин Тарик — и подавно.

И для сомнений были причины, с которыми нужно было разобраться…

— Я разобрался. Это фейк, который очень ловко нам подсунули. Все, что мы сняли с диска, все, что нам подсунули для того, чтобы мы до диска добрались, от и до — это ложь. Расчет и был на то, что нам не хватит времени все проверить. Система действует просто — поступила информация, значит, надо хватать всех! Потом разберемся. Перед невиновными — извинимся, а остальных — пусть простит Бог.

Тому, кто подсунул нам дезинформацию, надо было натравить нас на Шагровского и бин Тарик. Профессор Кац — слишком знаковая для нас фигура, чтобы мы поверили в сказки по его поводу…

— Но сомнение все же родилось?

— Не я придумал систему, Ави. Не я придумал двойных агентов. Не я писал инструкции. Но именно я рассказываю сейчас тебе о том, что Рувим вне подозрений…

Дихтер помолчал. В конце концов, Горский был абсолютно прав по поводу инструкций и системы. Ни один сигнал никогда не пропускали мимо ушей.

В Израиле для контрразведки не было священных коров. Это правило написано кровью.

— Ты знал, что я пытался ему помочь?

— Естественно. В этот момент я уже разбирался с тайм-лайн и видел, что концы не сходятся с концами. Для того, чтобы совершать то, в чем Шагровского и бин Тарик пытались обвинить, им нужно было раздвоиться или растроиться. На протяжении последней недели племянник профессора и ассистентка Рувима не покидали экспедицию.