Сердце Проклятого

Какая кровь? Какой дух? Опомнись. Не позволяй чувству взять верх над разумом. Да, ты любил его отца. Ты любил тогда и по сей день любишь мать этого молодого человека. Кто б спорил? Это чистая правда! Но правда и другое — он никто для тебя. Незнакомец. Чужак. Ты знал, что он есть, потому что Мириам носила его под сердцем в тот страшный год. Но он родился и рос, когда тебя не было рядом. Какой он? Хороший? Плохой? Равнодушный? Может быть, он жесток? Или, наоборот, добр? Храбр, как отец или вырос трусом? Ты не должен доверять никому.

Никому. Вы так договорились много лет назад. Ты умер. Тебя нет, Иегуда. Вместо тебя живут другие люди, с другой судьбой. Как тебя звали во время твоих скитаний? Ксантипп? Крисипп? Моше? Иосиф? Кем только ты не назывался, какие личины на себя не надевал! Никто не помнит тебя. Помнят только твои маски. Есть грек по имени Дарес, а никакого Иегуды нет в помине. Жил такой когда-то, но теперь он проклят — никто не помнит его лица, никто не помнит его добрых дел. Предал, умер, проклят. И это — все».

— Теперь, — произнес Дарес, вставая, — когда твоя мать, Иосиф, в безопасности, мне пора идти. Я рад, что познакомился с тобой, пусть Бог благословит тебя и твою семью! Ты хороший сын и приглядишь за матерью куда лучше, чем это сделаю я.

— Зачем тебе идти куда-то, Дарес? — возразил Иосиф. — До утра еще далеко, в городе опасно, а сюда они больше не сунутся… Оставайся. Мы найдем тебе место для сна, еду и питье, и ты пробудешь за этими стенами до тех пор, пока опасность не минует.

— Мне не грозит опасность на улице, — улыбнулся Иегуда. — Я не молод, но еще и не старик, Иосиф, и вполне могу постоять за себя. Я сделал то, что должен был сделать, и не вижу причин причинять тебе неудобства.

— Останься… — она едва заметно запнулась, — Дарес.

Голос Мириам звучал не только тихо, но и устало. Уж слишком длинной оказалась эта ночь.

— Если захочешь — уйдешь с рассветом.

— Друг моей матери — всегда желанный гость в моем доме. Не огорчай ее и меня. Останься.

За спиной Иосифа послышался шорох, что-то едва слышно звякнуло. Он начал было поворачиваться, но не успел. Во двор, мягко соскользнув по стене, спрыгнул невысокий человек в черном кетонете, с головой, обмотанной платком на восточный манер. Он был смугл, быстр и плавен в движениях, как дикая кошка. Взвизгнула жена Иосифа, глухо охнула Мириам. Иосиф медленно, очень медленно потащил со стола гладиус, заодно смахнув на землю несколько тарелок и кувшин с питьем.