Сердце Проклятого

Ни контейнера, ни флешки, ни хранилища. Только наши свидетельства… Не хочу вас огорчать, друзья, но даже при наличии электронных копий нам мало кто поверит. Без них у нас вовсе нет шансов. Никаких. Нас просто назовут шарлатанами.

Все замолчали, обдумывая сообщение Горского и слова археолога.

— Пока мы не найдем контейнер с оригиналом, — продолжил Кац, — я бы рекомендовал не упоминать о рукописи ни одним словом. Будто бы ее нет и никогда не существовало.

— Но мы сообщили о ней в университет, — возразила Арин.

 — И… она же существует, Рувим! Как можно об этом молчать?

— Легко, — сказал профессор без тени иронии. — Это Валентин может не знать, но ты то знаешь — в археологии доказать историчность документа, который есть одиночным свидетельством, практически невозможно. Нужно три или четыре независимых источника информации, чтобы его признали фактом. У нас нет подтверждения описанных в рукописи событий. Никаких. У нас нет доказательств того, что эта рукопись аутентична.

У нас нет углеродного анализа, но если бы и был, это ровным образом ничего бы не изменило. У нас нет перевода. Те крохи, что мы перевели в поле — это даже не капля в море, так, несколько слов. И, самое главное, у нас нет никаких доказательств существования рукописи как таковой. Ни электронных, ни физических. Слова, слова, слова… Выйди с таким праздничным набором на трибуну и расскажи мировому сообществу нечто подобное. Расскажи про все, что случилось за эту неделю. Расскажи, что нашу экспедицию расстреляли охотники за древними рукописями. Расскажи, что мы втроем положили две дюжины профессиональных убийц… и можешь больше никогда не появляться в приличном обществе.

— Сожалею, — развел руками Ави Дихтер. — Если Рувим прав, а я в этом не сомневаюсь, то случилось то, что случилось… У вас нет ничего. Я вам поверю. Вадим поверит. Но это ничего не решит…

— Я же сказал, что новостей три, — вмешался Горский.

Было слышно, как его пальцы бегают по клавиатуре компьютера. — Три, дамы и господа! Не две! Я не сказал, что все пропало окончательно, но мне пришлось изрядно потрудиться!

— Ты сукин сын, — сказал Дихтер. — Настоящий сукин сын! Что ты от нас утаил?

— Я же гений, — протянул Горский примиряюще. — А гений имеет право на странности. Ты меня не поймешь, а профессор поймет.