Серебряная книга детектива

Наконец-то она вспомнила о своих нарядах, которые непременно должны явить ее свету в самом что ни есть сногсшибательном виде...

В пять часов уже темнело, но было еще не слишком поздно, чтобы провести пару часов в кафе, которое располагалось рядом с пляжем. В дневное время посетителей в нем было мало, вернее, их почти не бывало, и ничто не мешало Лике любоваться набегавшими на берег зеленоватыми волнами и небом с тонкими перьями облаков.

Вечером посетителей оказалось намного больше. И Лика с сожалением отметила, что все столики заняты молодыми людьми и их юными подружками.

Она сконфузилась, но не подала виду. Приняв неприступный вид, она направилась к стойке бара, ощущая на себе многочисленные взгляды и чувствуя, что ее самообладание постепенно испаряется. Царивший в зале шум при ее появлении стих и возобновился лишь тогда, когда она заняла место возле стойки бара. Лика почувствовала себя неуютно. Того гляди ее примут за девицу, занятую поиском известных приключений.

Но обратное дефиле по залу снова привлекло бы к ней внимание.

– Вы кого-то ждете? – вежливо поинтересовался бармен, а в глазах его читалось неприкрытое любопытство.

– Да-да, жду, – поспешно ответила Лика и сделала глоток вина. В воздухе витал сизый дымок от сигарет, за брезентовыми стенами глухо урчало море. Тихо играла музыка, почти неслышная из-за царившего в кафе шума.

Два пожилых кавказца, сидевших за ближайшим к бару столиком, уставились на нее с неприкрытым вожделением. Лика быстро отвернулась и вздохнула. Надо убираться отсюда подобру-поздорову, но не подать виду, что испугалась.

В это мгновение кто-то опустился на соседний с ней стульчик. Бармен расплылся в радостной улыбке, налил в стакан виски и пододвинул его новому клиенту. Краем глаза Лика отметила, что рука у соседа крупная, с длинными сильными пальцами.

– Эй! – раздался мужской голос, в котором звучало удивление. – Ты куда намылилась?

Лика резко повернулась и одновременно грубо сбросила руку со своего плеча.

– Черт возьми! – она покраснела от негодования. – Что вы себе позво... – и замерла на полуслове от неожиданности.

На нее уставились глаза того, о ком она полдня вспоминала с содроганием и с ненавистью.