Серёжик (без иллюстраций)

Пук покраснел и предложил виновато:

— Давайте я из неё «В» доплету.

Серёжик хлопал глазами. Дурачатся, что ли? Ничего ж не видно!

Паук Паукович протянул ему большущую лупу.

Серёжик посмотрел сквозь неё и разглядел хорошенькую кружевную букву, всю в серебристых завитушках. Конечно, Пук сплёл её неправильно, но работа была так тонка и прекрасна, что Серёжик засмеялся от радости.

— Красота! — прошептал он восхищенно.

И тут пауки заулыбались. Да-да! Оказалось, что они умеют это делать! А шире всех улыбался счастливый Пук.

И в ту же секунду случилось чудо! Серёжик перестал замечать их длинные лапы, нечёсанную шерсть, белёсые выпуклые глаза. Конечно, он все это видел по-прежнему, но страх куда-то улетучился.

— А можно мне попробовать? — спросил он смело.

— Садись к Пуку, — кивнул Паук Паукович.

Пук, гордый и радостный, подвинулся и стал показывать, как крутить прялку, как водить веретено, как делать мелкие кудряшки.

Конечно, нитка, что получалась у Серёжика, была толстой, но Пук сказал, что такие нитки тоже нужны.

Например, чтобы делать мебель. Вместе они быстро залатали дыру на диване, а потом принялись чинить гамак.

Эх, как здорово делать что-то своими лапами! Серёжик решил, что когда найдет маму, то обязательно уговорит её купить прялку. И тогда, тогда, тогда… О, тогда он сплетёт маме кресло-качалку! Сам!

Пауки не умели работать молча. Потихоньку, один за другим, они затянули песню. И если говорили эти мохнатые существа грубовато, с шипением, то пели наоборот, тоненько.

— Ой, еси, ой еси… — дребезжаще тянул старичок.

— Плывут в речке караси... — вторил ему Паук Паукович.

— Плачут все, ой, вместе! О своей невесте! — подхватывали молодые пауки.

Красивая это была песня. Только очень грустная. О любви карася к паучихе, «красе-многоножке, чудо-осьминожке», о том, как резвились они «на воде-водиченьке» и как лягушка паучиху съела.

У Серёжика в конце даже слезы на глаза навернулись. Он грустно подпевал:

— Ой, течёт-течёт река, течёт глубоченька.

Убивается карась: Где ты, паученька?

Долго делать солнечную телеграмму! До поздней ночи пряли пауки.

Не обедали и не ужинали. И только когда на небе засияли звёзды, она была готова: «Многоуважаемый Гэйдл! В Дальнем Лесу, под Старым дубом, в Паучьем доме, Вас ждет Серёжик. С почтением, П., П., П., П., П., П., П.».

— Что это: пэ, пэ, пэ, пэ, пэ? — удивился Серёжик, рассматривая телеграмму через лупу. — Привет от барана?

— Баран говорит «бэ», а не «пэ» — поправил Паук Паукович. — «П., П., П., П., П., П.