Серёжик (без иллюстраций)

Но Серёжик знал, что это не так, и припустил быстрее.

Ветки папоротника хлестали Серёжика по носу, ему казалось, он несется, как ветер. Ежик совершенно не задумывался, куда бежал: лишь бы подальше! Тропинок не было, он без конца плутал между кустами, не понимая уже, куда мчится: вперёд или назад.

Вдруг вдалеке Серёжик заметил едва различимые огоньки. Он двинулся к ним, стараясь ступать как можно тише. Скоро до ёжика донеслись хриплые голоса и плеск воды.

— У меня мёрзнут руки… — ныл кто-то. — Если нет ёжиков, зачем вообще идти на охоту?

— Делай дело! — ответили ему грубо.

— Вытирай руки о бороду! — посоветовал третий голос. — Я уже три штуки словил!

«Да это гномы!» — догадался Серёжик и на цыпочках подкрался к высокому дереву. Натянув клейкие тапочки, он уверенно вскарабкался, выбрал ветку поудобнее и спрятался так, чтобы снизу его не было видно.

Гномы стояли в воде и шарили по дну руками.

«Водоросли для варенья ищут», — догадался Серёжик.

Ах, как замечательно вот так вот запросто увидеть гномов! На колпачках у них не было колокольчиков, как в книжке, которая осталась дома, они не пели песен и не ковыряли кирками землю в поисках сокровищ.

Тот, что в коричневом, был толстым и всё время пыхтел: «Уф…Уф…Уф…» Тот, что в красном, без конца заглядывал под коряги и вообще носился как угорелый.

Гном в жёлтом только хныкал:

— Позвольте, позвольте! — тянул он. — Как я могу вытирать руки о бороду, если она мокрая? Нашли три штуки, и ладно — пошли домой!

— Не «нашли», а нашел! — поправил его тот, что в красном. — Надо было бороду вокруг шеи обмотать, а не мочить. Ты, Нытти, не о холоде думай, а о богатстве. Сколько мы золота заработаем, думай!

Голос его показался Серёжику знакомым.

Он пригляделся и узнал того гнома, что отобрал у Фьоро тележку.

— Не хвастай… — обиделся Нытти. — Кто приютских ёжиков всю ночь в реке купал? Это из-за тебя они в больнице.

— Уф… Уф… Он прав… — пробасил тот, что в коричневом. — Из-за тебя, Златти, мы теперь мокнем!!

— Ну откуда я знал, Жадди, что ёжики заболеют!

— Позвольте, позвольте. Они всегда болеют осенью. — заныл Нытти. — Через три минуты ныряния начинают чихать.

Тут тот, что в коричневом, клацнул зубами и так топнул ногой, что во все стороны полетели брызги.