"Валентин Пикуль
― ПЕРОМ И ШПАГОЙ ―
Плох тот народ, который не помнит, не ценит и не любит своей истории!
В. М. ВаснецовНачнем с конца
В ночь на 21 марта 1810 года французскому консулу при Сент-Джемском дворе, барону Сегье, крупно везло. Он играл в доме леди Пэмброк-Монтгомери, урожденной графини Воронцовой, лихорадочно делая ставки на удвоение.
Время было уже далеко за полночь, когда лакей, обнося игроков крепким чаем, протянул Сегье поднос, на котором лежало письмо:
– Курьер из посольства. Извольте, барон.
Поглощенный выигрышем, консул наспех рванул конверт:
– Извините, господа.
Я не задержу вас…
И вдруг вскочил, отбросив карты (и все заметили, что удачливый Сегье играл совсем без козырей).
– Война? – переглянулись русские. – Опять война?
– Нет, нет, – утешил их Сегье, чем-то взволнованный.
Легкомысленная красавица Екатерина Багратион, которая, колеся всю жизнь по Европе, давно уже забыла и мужа, и отечество, вдруг раскапризничалась:
– Барон, вы меня интригуете, и я не смогу отыграться…
Консул глянул на рассыпанные перед ним карты:
– Прошу прощения, я вынужден срочно покинуть вас.
Семен Романович Воронцов (отец хозяйки дома) спросил француза небрежно, с равнодушием старого прожженного дипломата:
– Что случилось, дорогой Сегье?.. – Воронцов сделал паузу. – Ежели это не секрет?.. – Опять пауза. – Секрет вашего строптивого императора?
– Господа! – объявил консул. – Секрета никакого нет… Только что отошла в лучший мир девица и кавалер Женевьева де Еон, которая в молодости была послом Версаля при таких высоких дворах, как Санкт-Петербургский и Сент-Джемский!
Лица игроков вытянулись.
– Я уже забыл про эту кляузную старуху, – удивился лорд Пэмброк, фыркнув. – Ах, сколько было шуму из-за этой женщины!..
Посольский кеб, стуча колесами по камням, довез Сегье до пустынной улочки Нью-Уилмен; дежурный констебль поднял фонарь, присматриваясь:
– Кто идет? Отзовитесь…
Сегье захлопнул за собой лакированную дверцу кеба:
– Идет консул Наполеона – императора всех французов!
Полицейский услужливо осветил фонарем подъезд дома – черный, как провал рудничного штрека, давно заброшенного.
В пролете лестницы из-под ног Сегье шарахнулась бездомная кошка. Шаткие перила колебались над темью колодца.
На площадке верхнего этажа вдруг брызнуло светом из раскрытых дверей.
– Прибыл консул, – возвестил констебль.
Королевский хирург, сэр Томас Кампеланд, раскрыл саквояж и, засучив рукава, натянул длинные шелковые перчатки.
– Великолепно, – сказал он.
