— Я же не репетитор, — возмутился Сергей. — Тем более она… — он хотел сказать «круглая дура», но вовремя осекся, вспомнив с кем имеет разговор.
— Ты тут не пререкайся, иначе быстро вернешься, откуда пришел, — не вникая в суть проблемы тут же напомнили ему, что неплохо подействовало.
«Значит, это все-таки работа», — решил Сергей, и, сбавив гонор, начал оправдываться:
— Она даже не слушает, я как ей должен объяснять?
Младшая дочь, срочно представленная пред ясные очи родителя, залилась крокодильими слезами, давя на жалость отцу.
После Сергей и Настя сидели тут же, при папаше, и занимались математикой. Девочка зло стреляла заплаканными глазками на Серегу, но тихо-помалу внимала и вникала. Так началась их холодная война, а у Сергея появилась первая прямая обязанность. Табель успеваемости Анастасии был индикатором благосклонности к нему хозяина положения. Постепенно все “зихера” капризного взбалмошного ребенка также свалились под его ответственность. Братки, шутя и смеясь, теперь называли Серегу Настькиным личным охранником, а он недовольно сквозь зубы на это матерился.
Шло время, наступила весна, а решение суда ему все так и не предъявляли. Теперь его иногда стали брать в город по каким-то незначительным делам, чаще по бытовым. Бывало, он отправлялся за пределы дома и вместе с ребятами. Жизнь у тех бурлила. Сергей все пытался выяснить специфику бизнеса, в котором они крутились. Тот был слишком разнообразен — рвали бабло отовсюду, откуда только можно.
Один раз заехали в тир.
Парни стреляли, Сергей скучал.
— Попробуешь? — предложил ему мужчина, оказавшийся рядом.
— Не, — мотнул Серега головой, пряча руки в карманы.
— Давай-давай, — подтолкнул мужик его к исходной точке. Через некоторое время Сергей, следуя подробной инструкции, выпустил все-таки всю обойму по мишени.
— Ну… пойдет для первого раза… — услышал он слова одобрения, — в принципе неплохо, — перед Серегой легла сама мишень. Пять рваных точек, одна из которых на границе восьмерки и девятки.
— Ну как? Понравилось?
Сергей снова быстро мотнул головой и нервно сглотнул, не в силах ответить — под ложечкой неприятно сосало. Ему, как любому нормальному пацану, конечно, понравился сам процесс. В обычных условиях он без сомнения ликовал бы от восторга, но сейчас тревога и паника перекрывали все эмоции. Инструктор, окинув мальчишку разочарованным взглядом, хмыкнул:
— Ну, ладно… Научиться все равно надо, — он начал вставлять новую обойму.
