Смелость и любознательность девчонки довольно быстро перевела их отношения в горизонтальную плоскость. В отсутствие родителей, оставшись одни в квартире, они оба вдруг решили, наконец, познать взрослые запретные игры. Наспех раздевшись, Олеся вела себя, как бывалая обольстительница — легла навзничь, взглядом зовя с собой. Как тут устоять? Сергей, робея, неуклюже навалился на нее, руки снова дрожали. Стянул с себя застиранную футболку, приспустил штаны. Приятное соприкосновение кожи с кожей сбивало и учащало дыхание.
Он суетно тыкал между ног девчонки в тщетном поиске заветного прохода. Она возбужденно постанывала, похоже, что ей это нравилось. Сергей же злился — ничего не выходило.
— Блин, где? — зашипел он.
Олеся взяла его неуверенной рукой и направила. Толчок — и он потихоньку начал проскальзывать в нее. Девчонка сжалась, но уже ничто не могло остановить Сергея. Он еще резче двинулся дальше. Олеська вздрогнула, но терпеливо промолчала. Ее цепкие пальцы немного неприятно и больно сжали его плечи.
Но он этого в тот момент почти не замечал. Его охватили невероятные ощущения, он толкнулся еще несколько раз в горячую тесноту, и волна удовольствия накрыла его. Расслабившись, мельком взглянул вниз — бедра девушки и постель под ней были измазаны кровью и белой слизью.
— Больно? — запереживал Серега, но его глаза азартно светились.
— Нормально, — побледневшая девчонка храбрилась, напуская на себя невозмутимый вид.
— Это классно, — улыбнулся он ей, охваченный счастьем, поцеловал и откровенно признался.
— Олеська, я тебя люблю."
"Слова про любовь — не пустые слова. Если бы спросили его тогда, он с полной уверенностью ответил бы, что да, он действительно Олеську любит. Те ощущения, что она ему подарила, это ли была не любовь? Душа взмывала вверх, только от одних мыслей, что Олеська теперь полностью во всех отношениях его девчонка, а он — настоящий мужик. Он даже готов был жениться на ней, лишь бы иметь доступ к тому, что привело его в такой восторг.
Он таскал девчонке конфеты со стола, рвал ромашки на пустыре и тюльпаны с газона, делал за нее математику и в школе, и дома. И все это лишь за то, чтобы снова ощутить то испытанное блаженство. И она ему его давала. За конфеты, за ромашки и за математику, а чаще за просто так… по любви.
Теперь Серега уже не так нервничал. Освоившись, не был так тороплив. С наслаждением входил во вкус, познавая с каждым разом все больше тонкостей любовной игры.
