— Ты больной идиот! — прекратив ржать, Славка мрачно посмотрел на Сергея и покрутил у виска. Встал, наклонился к Дашке, она тут же опять сжалась, он хлопнул ее легонько по спине:
— Не обижайся, Заяц! — и ушел.
Сергей, закурив, склонил голову к коленям.
— Я тебя ненавижу, — ее голос прозвучал с упреком и надрывом. — Ненавижу!
— Я знаю, — ответил он, снова глубоко затягиваясь. — Но это ничего не меняет.
Это действительно ничего не изменило. Ненавидела ли она его, любила ли, хотела остаться с ним или нет — ее не спрашивали.
Он вел себя так, как будто ничего не произошло. Управлял ей согласно своему настроению, без стеснения показывая, как свою жестокость, так и снисходительную доброту. Лишь только когда она крепко спала, он позволял себе нежно бережно перебирать руками ее волосы, уткнувшись носом в спину, покрывать ее едва заметными поцелуями, и замирать от спокойствия и счастья.
Дашка была его личным ночным оберегом, его маленьким, пушистым, теплым Зайцем, с мелкими ровными зубками. Зайчонок, временами — жалкий и зашуганный, временами — веселый и заводной, но всегда — его.
Всегда податливый, всегда сладкий, всегда вкусный.
В ночной тишине возникающие в голове образы его погибших родных девчонок хоть и не оставляли его, но уже не так рвали душу. При надвигавшейся тоске, грусти и печали он крепче начинал прижимать к себе Дашку, тормошил, покусывал, заводя себя и ее.
— Эй, не спи, Зайка, мне надо тебя трахнуть. Просыпайся! — говорил он ей
Даша сладко потягивалась и лениво приоткрывала глаза.
"
"— М-м-м, давай попозже, — еле внятно произносила она, снова устраиваясь спать.
— Не-е-ет, — возражал он, шлепая по попе. — Сейчас и жестко! Давай, давай активнее Заяц!
Его совесть на смену Дашкиному сну засыпала, образы отступали, все мысли обращались в похоть.
Глава 7
Наступило лето. Сессия шла в полном разгаре. Даша погрязла в учебе. В их постели поселились книжки, конспекты, папки. Усиленно строчились шпаргалки. В зале на полу растягивались ватманы, валялись ручки, карандаши, линейки.
Споткнувшись, в очередной раз, Сергей громко сматерился:
— Дашка, дождешься, вышвырну тебя со всем твоим барахлом!
Она виновато, торопливо сразу начала сгребать в кучу вещи.
— Сейчас все уберу.
— Лучше бы пожрать что-нибудь приготовила, херней страдаешь, все равно все на пять сдашь.
— Давай пиццу закажем, — послышался снизу голос среди шуршащих бумаг. — И зачем ты ходил в деканат договариваться? Я сама могу все сдать.
