Онлайн-библиотека книг
– Какой мужчина?
– Любовник? – затрепыхалась Кира. – У Нины есть любовник?
– Вот именно! – кивнула повариха. – О чем я вам и толкую!
Подруги были поражены. И поражены неприятно. Что делается на свете? Такая уродина и имеет любовника? Да что же это такое? Почему же им так не везет!
– Есть у Нинки любовник! – повторила повариха. – И отец ее был этим очень недоволен!
– Почему?
– Молода она еще, по его мнению, любовников заводить.
– Молода? – поразилась Кира. – Сколько же ей лет?
– Да уж лет пять, как за тридцатник перевалило! – прищурилась повариха.
– Вы это точно знаете? – оживилась Леся.
– Еще как точно! Да ты сама посмотри, кто на саму Нинку-то без денег ее отца польстится? Только что слепой!
Последняя фраза несколько подсластила горькую пилюлю. Но не намного им стало легче. Кто там разберет: деньги этого мужчину в Нине привлекали или что другое? Вдруг он узрел в ней какие-то красоты, недоступные взорам других людей?
– Не может быть, чтобы ее кто-то в самом деле полюбил.
– Почему нет? Как говорится, любовь зла, полюбишь и козла. Или в данном случае козочку с большим выменем, чтобы удобней было доить.
И с этими словами пожилая женщина прилегла на кровать. Видя, что она плохо выглядит, утомлена и нуждается в отдыхе, подруги не стали ее больше ни о чем спрашивать. И потихоньку выскользнули из комнаты.
– Если повариха говорит правду, то менты просто обязаны будут проверить Нину и ее любовника, – заявила Кира, когда они оказались снова в своей комнате.
– Не забывай, дело-то еще не закончено. Виктор Алексеевич еще жив.
– Ты думаешь, убийца повторит свою попытку?
– Уверена.
И с выражением мрачной уверенности Леся забралась в свою постельку. И, даже не раздеваясь, сил у нее на это уже не было, накрылась пушистым пледом и заснула глубоким сном, несмотря на то, что за окном уже давно встало солнышко.
Глава 8
Спалось подругам плохо.
– Мужчинку бы сюда, – мечтательно прошептала Кира в полудреме. – Хоть самого плохонького, но теплого. Верно, Леся?
Но у Леси были свои проблемы. Ее мучили кошмары. Теплый плед немилосердно раздражал ноздри и заставлял чихать.
