Серийный любовник

– А вдруг я за тобой приехал… в колонию тебя отвезти? Прямо сейчас и в «собачник», а потом по снегу бегом в «предбанник» и на корточки. И ждать, пока вызовут. А потом в «жилуху», на верхнюю шконку. А на тебя уже паханы поглядывают снизу и нехорошо усмехаются. А, Паштет?

– Не надо, – простонал Пашутин, лязгая зубами от холода и от страха, потому что из-за сильного похмелья никак не мог вспомнить, что было вчера и почему здесь появился этот человек.

Трясло Паштета довольно основательно, и Крячко рявкнул ему, чтобы он бежал в комнату и одевался.

Осмотревшись на кухне и сплюнув в душе презрительно на пустые бутылки и объедки, разбросанные по столу и по полу, Стас нашел одну недопитую бутылку, в которой плескалось граммов сто водки, и взял ее с собой.

В комнате Паштет, уже натянувший на себя свитер, никак не мог попасть ногой в старые вытянутые трико. Он прыгал, теряя равновесие, пока не упал на кушетку и в таком положении, лежа, наконец натянул штаны. Нащупав одеяло, набросил его на плечи и уселся, нахохлившись, как сыч.

Стас уселся в кресло напротив, спрятав до поры до времени недопитую бутылку за ножку стола.

– А я вас знаю, – все еще борясь с ознобом и прыгающими губами, сказал вдруг Пашутин. – Вы из МУРа. Вы мне первую «ходку» нарисовали когда-то.

– Не пропил, значит, память до конца, – удовлетворенно кивнул Крячко. – Хорошо, что помнишь. Самые яркие воспоминания в твоей жизни – первый срок? Не первый класс, когда тебя мама в школу повела в белой рубашечке? Не первый поцелуй с девочкой? Эх, Паштет, Паштет! Всю жизнь свою ты в выгребную яму спустил.

Ты хоть имя свое помнишь или так Паштетом теперь и живешь, размазней вонючей?

– Че это вонючей-то? – нахмурился Пашутин. – Помню я все… Эта… Олег меня зовут. Пашутин я, Олег Сергеевич, 1986 года рождения.

– О, понесло тебя опять! Как в зоне рапортуешь, крепко в тебя это там вбили! Ну ладно, это я тебя так спросонья напугал, моя вина. Но в зону ты снова не хочешь, это у тебя на роже написано, Паштет!

– Че надо-то? – зябко передернул плечами Пашутин.

– Засиделся ты на воле, Паштет, – задумчиво проговорил Крячко. – Не нравится мне, когда такие личности ходят по городу. Вор должен сидеть где? Смотрел фильм «Место встречи изменить нельзя»? Хотя ты фильмы не смотришь, у тебя другие интересы.

– Че сразу засиделся, я вам чего, жить мешаю… живу, как живу… я вообще никому не мешаю.

– Объясняю. – Стас поднял руку и стал поочередно сгибать пальцы: – Ты – вор, ты сидел три раза и ни дня не работал.