Серые пустоши жизни

– С ней действительно стоило бы поработать не спеша и со вкусом.

– А кроме нее у меня есть и еще одна строптивица. Ну, до чего же наглая тварь! Никакие наказания не помогают – отказывается от того, что ей не по вкусу и все тут! С самого детства такая была, довольно редкий характер для аллиорноинки. Я уж совсем было решил ее на кол посадить, остальным в назидание, но вы, как мне кажется, сможете наказать ее куда сильнее…

Ларна открыла было рот, чтобы отказаться от этого сомнительного удовольствия, но Нарин придвинулась к ней и почти неслышно прошипела на ухо: «Соглашайся! Двух хороших девчонок от рабства избавим!» Девушка некоторое время еще подумала, прикидывая, как тут быть, но ей действительно стало жаль рабынь, которых могли посадить на кол.

Она кивнула и сказала Фатунгу:

– Только прикажите привести и вторую, я же должна хоть глянуть, что это за существо…

Работорговец подозвал кого-то из слуг, что-то шепнул ему на ухо и тот мгновенно исчез.

Затем он жестом подозвал к себе давешнюю шатенку. Девушка, не слышавшая разговора, ласточкой подлетела к своему господину и стала на колени.

– Ты продана этой госпоже, – с легкой насмешливой ухмылкой на губах сообщил он ей.

Ужас перекосил симпатичное личико рабыни, и она взмолилась:

– Господин мой! Не продавайте меня ей, прошу вас, я все что угодно сделаю! Только не ей, умоляю…

И девушка захлебнулась плачем.

Фатунг пару минут с презрением наблюдал за ней, затем процедил сквозь зубы:

– Повторяю, ты продана. Иди к своей госпоже!

Рабыня вся сжалась от его слов, вся побелела, но не осмелилась больше просить, поднялась на ноги и поплелась к своей новой хозяйке. Она встала позади черноволосой стервы, дрожа всем телом – прекрасно ведь помнила, как та сказала, что ей требуется медленная, настоящая дрессировка… А ведь если то, что воительница сотворила с русоволосой называется несерьезным, то что же эта тварь сделает с ней? Когда времени на пытки будет предостаточно? Ужасы колотились в голове девушки, ведь ей немало довелось повидать жестоких казней, и она прекрасно осознавала, что жестокость и фантазия ее госпожи не имеют пределов, ибо то, что та сделала, было совсем уж жутким.

А ведь ею госпожа будет заниматься не спеша, чтобы получить максимум удовольствия.