Серые пустоши жизни

– Налетай, девчонки!

Рабыни, открыв рты, стояли столбом. Это для них? Странно… Вдруг Сириин нахмурилась, сжала губы и выступила вперед. Она посмотрела на Нарин исподлобья и с выражением обреченности на лице сказала ей, будучи, по-видимому, в том состоянии, когда не боятся уже ничего и готовы к любым пыткам, лишь бы только доказать свою правоту:

– Госпожа! За что вы замучили Римада, что он вам такое сделал? Он же был такой добрый!

– Какого Римада? – захлопала ресницами ничего не понявшая рыжая.

– Стражника, которого вы урезали так… страшно…

– Ой, было бы из-за чего огорчаться! Это же всего лишь мужчина… – растерялась Нарин, с недоумением смотря на Сириин.

– Девочки, – поспешила вмешаться в разговор Ларна, – поймите, Нарин из Харнгирата, для нее мужчина человеком не является, он для нее – в лучшем случае пыль под ногами. Так их воспитывали.

– Надо же мне было доказать вашему хозяину, что я действительно «харнгиратская стерва»? – весело заявила рыжая. – Конечно, приятнее было бы урезать его самого, но чего было нельзя, того нельзя! Любой мужчина служит только для доставления удовольствия женщине, любым способом, каким она пожелает.

– А вы разве не из Харнгирата, госпожа? – осмелилась спросить у Ларны Милаит, понявшая уже, что наказывать ее не станут. Она украдкой поглядывала на стол, заставленный вкусностями, но все еще не решалась взять что-либо, хотя есть хотелось неимоверно, последний раз рабынь кормили только прошлым вечером.

– И да, и нет, – развела руками ее хозяйка.

– Мне мама рассказывала, – захихикала Нарин, прихлебывая вино прямо из горлышка бутылки, – какой ее в порту нашли. Тот вид, который был у Орихат, когда мы вошли, – детский лепет по сравнению с тем, как выглядела Ларна тогда. Зад и щель вообще сплошными гноящимися ранами были, худая, как бродячая собака, вся сине-фиолетовая, едва живая… Ходить не могла, заползла между ящиков, лежала себе тихонько, да помирала… Так бы и померла к утру, если б ее мамин патруль не нашел.

Ларна при этом воспоминании вся передернулась, скривилась, ее затрясло. Только через некоторое время она смогла взять себя в руки и, выхватив из рук Нарин бутылку, сделала несколько больших глотков. Три пары глаз смотрели на нее, светясь непосредственным интересом, рабыням очень хотелось узнать, что же было с их госпожой, хотелось настолько, что они почти забыли о своем страхе.